Фед вздрагивает при звуке имени отца.

— Бенито, — доносится голос Энцо. — Давно не виделись.

— Да, давно. Но мне не до светских бесед. Знаешь, где сейчас твой сын?

Федерико пытается что-то сказать, но Бенито с размаху бьет его лбом в лицо, мгновенно обрывая любую попытку заговорить. Я морщусь от звука лоб об зубы. Изо рта Феда течет кровь, а Бенито выглядит… никак не затронутым.

— Сейчас нет, — отвечает Энцо. — Он взрослый мужчина…

— Который имеет право знать правду, как ты считаешь? — перебивает Бенито ледяным голосом.

Молчание. Потом Энцо говорит:

— Он там?

Фед бормочет сквозь разбитую губу.

— Фед? Ты там, с Бенито?

Бенито бросает на него предупреждающий взгляд.

— Да, он здесь. Явился ко мне с пистолетом. По его словам, спалил мой ресторан. Месть, вроде бы, за то, что я прикрыл ваш бизнес и выдворил вас всех к черту.

— Господи… — раздается сдавленный стон из динамика телефона Николо, эхом прокатываясь по комнате.

— Пора сказать ему правду, Энцо, — говорит Бенито.

Взгляд Федерико мечется между мной и Бенито, и то же самое ощущение, которое я испытывала, когда мы расстались, накрывает меня с новой силой резким, лишающим дыхания потоком. В этот момент все становится кристально ясно. Я никогда не любила Федерико. Мне он, конечно, нравился, он был моим лучшим другом. Но то чувство, которое путало меня все это время и которому я не могла дать имя… это была жалость. Не любовь — жалость.

Федерико снова делает то, что всегда делал, бросается в самое пекло, даже не попытавшись сначала понять, зачем. Он все тот же, импульсивный, поспешный, наивный Федерико, которого я знала со школы. И неважно, насколько искренне он говорит или насколько убедительно звучат его слова, мое отношение к нему не изменилось.

— Нас разрушил не Бенито, Федерико, — тихо говорит Энцо. — Это была целиком моя вина.

Фед пытается заговорить, но разбитые губы не дают ему вымолвить ни слова.

— Продолжай, — бросает Бенито, подталкивая Энцо договорить.

— Я играл и влез по уши в долги. Я старался выплатить кредиторам все до последнего, но просто не мог остановиться. Чем больше я выплачивал, тем больше ставил. Я болен, Федерико. Это болезнь. Я не мог прекратить играть и в итоге мне пришлось продать почти все, что у нас было. Ди Санто…

Бенито громко кашляет.

— Бенито, — поправляется Энцо, — велел мне уехать и увезти семью подальше. Бизнес было уже не спасти. Я подвел Ди Санто и обязан Бенито жизнью.

Взгляд Феда дрожит, и хватка на руках Бенито слабеет. Он только сейчас осознает, что сам, не понимая, вернулся в самый центр осиного гнезда. Бенито отпускает его горло, но не опускает пистолет, ствол все так же направлен ему в голову.

— Папа… — выдыхает Фед, и вместе со словом из его губ вырывается кровь, а в глазах подступают слезы.

— Расскажи ему про Марио, — рявкает Бенито.

С другого конца провода доносится тяжелый вздох, и Федерико бросает взгляд в сторону, его глаза останавливаются на Ауги.

— Твой дядя позволял себе слишком многое, Федерико. Я не мог его контролировать. Он не работал на семейный бизнес уже полгода и в итоге интересовался только своими машинами и любовницами…

Глаза Феда расширяются, и одна-единственная слеза падает на пол.

— Он знал, что ко мне собираются приехать Ди Санто, и запаниковал. Все, о чем он мог думать, — это как не потерять ту жизнь, которую выстроил на деньгах, украденных у Ди Санто.

Федерико оседает спиной к стене, и Бенито опускает пистолет, делая шаг назад.

— Я должен был рассказать тебе правду. Но, честно говоря, мне было так стыдно. Я не хотел, чтобы ты стал плохо думать о своем папе, Федерико. Я не хотел, чтобы ты возненавидел меня за то, что я увез тебя из твоей жизни, от друзей…

Я опускаю взгляд в пол. Смотреть, как Федерико ломается под тяжестью правды, слишком больно. Я поднимаю глаза только тогда, когда Ауги просовывает руку под мой локоть и помогает мне встать.

— Вернись домой, Федерико, прошу, — умоляет его отец.

— Вернется, — твердо говорит Бенито. — Мои люди будут сопровождать его до самого взлета.

— Спасибо, Бенито. Я правда сожалею.

Николо захлопывает телефон, обрывая разговор.

— А нам правда пора, — говорит он Бенито.

Я почти уверена, что Николо — единственный человек, которому Бенито позволяет говорить с собой в таком тоне.

— Эм… — Федерико пытается заговорить. Ауги делает шаг вперед и протягивает ему носовой платок. Фед берет его и вытирает рот насколько это возможно. Несколько человек отводят глаза.

— Я, эм… Мне жаль насчет ресторана.

Бенито бросает взгляд на Николо, тот качает головой.

— Нам не поступало сообщений о поджоге, — говорит Бенито, приподняв бровь.

Федерико сглатывает.

— Но Андреас сказал…

— Кто такой Андреас? — резко спрашивает Ауги.

— Парень, который сказал, что работает с Маркези. Он сказал, что все организует, — выдыхает Федерико, моргая, будто ждет, что Бенито снова врежет ему в лицо.

— Этому не бывать, — лениво произносит Николо, рассматривая ногти. — Место под надежной охраной.

— Я… Я не сжигал твой дом, — торопливо выпаливает Фед.

Бенито смотрит на него с таким пугающе бесстрастным выражением, что я понимаю, почему у него такая репутация. Его лицо, как сталь. По нему невозможно догадаться, о чем он думает или что собирается сделать, пока не станет слишком поздно.

— Клянусь, Бенито. Я даже близко к твоему дому не подходил. Клянусь.

Бенито все так же молчит, не отводя взгляда. Воздух в комнате будто вымер, остались только холодные удары сердец и ледяная правда, повисшая в тишине.

— Прошу, поверь мне, — умоляет Фед. В его глазах я вижу панику, отчаяние и смирение перед неминуемой смертью. — Я не сжигал твой дом.

Бенито не моргает.

— Я знаю, что не ты, — отвечает он.

Комната замирает в мертвой тишине.

— Это сделал я.

Я резко перевожу взгляд на Бенито. Ауги разворачивается на месте. Фед с слышимым облегчением выдыхает, а Николо отрывает взгляд от своих ногтей.

— Что? — хмурится Ауги.

— Я сам сжег свой дом, — спокойно говорит Бенито.

Николо закатывает глаза:

— И зачем тебе это, интересно? Будто бы тебе нужен страховой выплатой прикрыться, когда мы, черт побери, сами управляем страховыми компаниями.

— Ты прав, — спокойно отвечает Бенито. — Я сделал это не ради страховки.

Он мягко переводит взгляд на меня, и в ту же секунду я все понимаю. Мое сердце замирает, а комната начинает плыть.

Он продолжает, не отрывая от меня глаз:

— Я сделал это ради нее.

В комнате наступает полная тишина. Ауги, Николо и