Если я получала плохую оценку, единственное, что она спрашивала, старалась я или нет. Если я отвечала «да», она говорила: «Что ж, ты сдала все, что могла. Молодец». Мой отец, напротив, начал бы читать мне часовую лекцию, пока мама бы меня не спасла.

Когда мне было девять, мы обе поняли, что у меня дар к игре на фортепьяно и пению. Она приложила все усилия, чтобы у меня были лучшие учителя. Она стала моим самым большим болельщиком, и каждый раз, когда отец начинал выражать свое неодобрение, она устраивала ему настоящий ад. Он говорил, что она всегда была беспечна в моем воспитании. И это действительно так. Даже я тогда замечала, что у многих девочек в подростковом возрасте были конфликты с матерями. Но моя мама была мне скорее подругой. Я хотела вырасти, чтобы помогать ей, доказать, что она была хорошей матерью, просто другой. Но где-то на этом пути, думаю, я переняла роль родителя. Я была строже к ней, чтобы она не злила отца или не ввязывалась в споры с кем-то еще.

— Он не оставил йогурт? — крикнула она громко, отвлекая меня от моих мыслей.

— Нет, оставил. Уже иду, — я достала йогурт из холодильника и две ложки из ящика. Вернувшись в гостиную, увидела, что она сняла маску и смотрит мой телефон.

— Проверяешь мой телефон?

— Да, и я крайне разочарована! — произнесла она драматично. — Разве нельзя жить более интересной жизнью? Я чуть не уснула, читая твои переписки.

— Я тебя прощаю. У меня есть жизнь. Просто не такая безумная, — ответила я, протянув ей йогурт, и забрала свой телефон.

— То есть скучная. Почему бы тебе не заняться тем, что делают все богатые девчонки …

— Наркотики, алкоголь и мужчины? — уточнила я, отъев немного от своей порции. — Извини, но для этого у меня было недостаточно проблем с отцом. Считай это твоей с папой заслугой.

— Я и считаю это заслугой. Ну же, просто скажи «спасибо», что я была такой потрясной мамой, — она наклонилась ко мне ухом.

Я прочистила горло и наклонилась к ее уху.

— Мы можем вернуться к той части, где ты расскажешь мне, что происходит?

Она вздохнула и откинулась в шезлонге, облизнула ложку.

— Ты не смешная.

— Не-а. Я — лицензированный убийца веселья здесь, а ты только тянешь время.

— Ладно-ладно. Ладно. Я надеялась постепенно уговорить тебя, но кое-кто просто не даст мне покоя этой ночью.

— Уговорить меня на что? — я надеялась, она не имела в виду то, что я думала, что она имеет в виду.

— На замужество.

— Мама! — это было именно то, что я думала. — Я не хочу замуж!

— Вот видишь, поэтому и нужно постепенно. Ты всегда такая упрямая.

— Это я упрямая? Это ты королева упрямства, Мисс Вселенная упрямства.

Она отвернулась и стала есть свой йогурт, игнорируя меня просто потому, что знала, что я права.

— Я не собираюсь выходить замуж, в особенности из-за денег.

— Одетт, нам нужны эти деньги, — напомнила она мне. — Особенно тебе. В течение последнего года ты пыталась жить на деньги, которые получала, делая музыку. Разве это сработало? Сколько у тебя осталось?

Я отвела взгляд.

— Я не виновата. И ты мне не помогала, мисс Мне-нужен-личный-водитель. У меня все прекрасно с продажами…

— Ты скорее продашь все, что дал тебе отец, чем выйдешь замуж и получишь деньги, которые он хотел, чтобы у тебя были? У нас счета и долги, которые мы должны оплатить, — когда она это сказала, это прозвучало грустно.

— Для тебя это так легко звучит! Будто я должна просто найти какого-то парня и выйти за него замуж на год. За кого мне выходить?

— Я нашла кое-кого, — смущенно прошептала она.

Что?!

— Ты кое-кого нашла? — повторила я в неверии. — Как? Пошла в магазин завидных женихов или что-то вроде того?

— Нет, конечно, нет. Но если бы такое место существовало, это бы помогло.

Я помотала головой и съела ложку йогурта.

— Я не верю. Ты. Папа. Не-а. Я отказываюсь сходить с ума сегодня.

— Одетт, выслушай меня.

— А надо ли? Я поняла. Ты знала о втором завещании, и ты сразу же нашла какого-то придурка из трастового фонда. Вот почему ты не разозлилась. Понятно. Этого не произойдет, — спокойно сказала я ей, протягивая руку к пульту от телевизора. — Зима придет рано в этом году. Доставай свой…

Она схватила пульт и выключила телевизор.

— По сути он не из трастового фонда.

— Не важно, мне не интересно, — ответила я, отобрав пульт, и начала листать фильмы. — Хочешь посмотреть «Записную книжку» или если бы «Билл-стрит могла говорить»?

— Что ж, если ты не хочешь быть принцессой Эрсовии, я не буду тебя заставлять, — фыркнула она.

— Быть кем и чего? — уставилась я на нее, открыв рот. И, конечно же, она только притворялась, поедая йогурт, что ей безразлично.

Но самодовольная ухмылка не могла не появиться на ее лице, когда она повернулась ко мне.

— Любая может завести ребенка от лица из трастового фонда. Однако твоя мама достала тебе принца, — она улыбнулась и прямо задрожала от возбуждения.

— Я больше склоняюсь к «Если бы Билл-стрит могла говорить», — прокомментировала я, снова повернувшись к экрану.

— Одетт, ты меня слышишь? Принц! Он — принц Эрсовии Галахад Фицхью Корнелиус Эдгар.

— Рада за него. Мне все равно, — сказала я, нажимая кнопку пуска.

— Ты будешь принцессой! Не просто очередной женой какого-то богатенького типа из трастового фонда …

— На самом деле принц — это еще хуже. Почему, черт возьми, я должна хотеть быть принцессой? — неужели она не слышала или не читала о причинах, почему быть принцессой похоже на ад? Даже если бы не было никаких счетов и долгов, это того бы не стоило.

Она простонала и протянула ко мне руки, будто хотела задушить меня.

— Если бы не твое лицо, я бы сомневалась, что ты моя дочь.

— Тш-ш-ш. Фильм начался, — я прижала палец к губам.

Вместо того чтобы понять намек, она поднесла телефон к моему лицу. На экране было изображение очень симпатичного мужчины с квадратной челюстью, волосами медного оттенка, с широкими плечами и голубыми глазами. Судя по всему, он был