Не очень понятно, где бы я ещё могла быть в одиннадцать утра во вторник, но я всё равно улыбаюсь:

— Готовлю завтрак. Только вот Стеф ещё не пришла.

— Знаю! — трагично вскидывает руки Адриен. Надо отдать ей должное, драму она устраивать умеет. Что, честно говоря, даже немного уважаю. — Она утром поскользнулась! Сейчас в приёмном покое!

Нож выпадает у меня из рук и с грохотом падает на столешницу.

— О, Боже. Она в порядке?!

Мозг тут же рисует самые жуткие сценарии, когда Адриен внезапно вопит:

— Нет! Не в порядке! У неё трещина в большом пальце. В большом пальце! — повторяет она, как будто я туговата на ухо.

А может, и правда считает, что я торможу. Что, возможно, недалеко от истины… Потому что, если я правильно её поняла, Стеф всё-таки не при смерти?

— А-а-а… — выдыхаю я с облегчением. — Ну, тогда ничего страшного.

— Как это «ничего страшного»?! — кричит Адриен. Голос у неё громкий, учитывая её хрупкое эльфийское телосложение. С её бледной кожей, длинными светлыми волосами и упрямо изогнутыми бровями, она вполне могла бы играть кого-нибудь из этих назойливых эльфов в «Властелине колец», которые Джакс смотрит исключительно из-за пейзажей.

— Как, по-твоему, готовить с загипсованным пальцем?!

— Э-э-э…

— Она выбывает минимум на неделю! — Адриен торжественно указывает на меня идеально ухоженным пальцем — А это значит, дорогуша, что тебе пора собирать чемодан.

— Вы меня увольняете?! — пискнула я.

— Да боже упаси, — раздражённо цокает она. — Подключайся, Мэделин. Ты едешь в Вегас. На День благодарения.

Глава 5

СЕБ

Лёд под моими коньками скользит как масло, когда я мчусь по площадке, шайба легко летит вперёд под чутким управлением моей клюшки.

Прорыв. Наконец-то.

Я обожаю играть в Вегасе. Здесь всегда невероятная атмосфера — шум, энергия, адреналин. Но сегодня, в День благодарения, всё буквально гудит.

Игра выдалась на славу. Счёт 2:2, меньше минуты до конца третьего периода. Всё может решиться в этот момент.

Толпа ревёт, но я едва слышу её — шум сливается в белый фон, отступает куда-то на задний план. Всё моё внимание сосредоточено на воротах, что стремительно приближаются.

Давление? Я никогда не боялся его.

Я чертовски хорошо чувствую себя под давлением. И после года игры вместе с Малом и Колтоном, мы стали отличной сыгранной тройкой, почти телепатически связанной.

И сейчас, благодаря идеальному пасу от Колтона, у меня нет другой цели, кроме как забить. У меня один из лучших щелчков в лиге и вот, наконец, момент, чтобы доказать это.

Я мчусь вперёд ещё быстрее, ноги работают, как мотор, коньки скользят по льду с идеальной точностью. Адреналин пульсирует в венах, напряжение в животе, полная концентрация. Я отвожу клюшку назад… и бью.

Отличный удар. Точно в цель.

Я наблюдаю, как шайба пролетает мимо вытянутой в прыжке ловушки вратаря и влетает в верхний правый угол ворот.

ГОООЛ!

Арена взрывается. В ответ гул недовольства от фанатов Вегаса, и оглушительные крики радости от наших. Товарищи по команде бросаются ко мне, кричат, поднимают кулаки.

Я обожаю такие моменты, когда всё решается в последние секунды. Это напоминает мне юниорскую лигу. На школьных играх мой отец всегда сидел на трибуне, и когда я начинал нервничать, ловил мой взгляд и молча, но уверенно поднимал большой палец вверх: ты справишься.

Сейчас, среди вопящей толпы, касок, ладоней и выкриков, я оглядываюсь. Почти двадцать тысяч зрителей.

Ещё один плюс играть в Вегасе — здесь так много туристов, что иногда у гостей фанатов больше, чем у хозяев. И сейчас крики в поддержку нашей команды действительно оглушают.

Я ловлю этот момент. Наслаждаюсь. И вдруг замечаю знакомое лицо.

Леди М.

То есть Мэдди.

С тех пор, как мы столкнулись на кухне и в ванной на прошлой неделе, я почти не видел её. Но слышал. В самолёте она сидела рядом с физиотерапевтом Джорджией и болтала три часа без умолку.

А сейчас она стоит, всего в нескольких рядах от нашей скамейки, машет руками, щеки ярко-красные, волосы заплетены кое-как…

И она… говорит по телефону?

Я чуть не рассмеялся. На секунду мне показалось, что она, как и все, просто радовалась голу. Как нормальный человек, пришедший на хоккей.

Но нет. Она разговаривает по телефону.

Странная, конечно, эта девчонка.

— Отличный выстрел, Себби, бро! — Колтон хлопает меня по спине. Я отвечаю тем же, напрочь забыв про странных девчонок, потому что на льду мы уже в куче-мала, орущие от восторга.

Потому что мы выиграли. И пусть День благодарения в США совсем не совпадает по времени с канадским, а их праздничные блюда вызывают серьёзные вопросы (особенно гарнир из сладкого картофеля с маршмеллоу — что это вообще такое?), я чувствую себя максимально благодарным прямо сейчас.

После финальной сирены я уезжаю со льда на адреналиновом подъёме. Пот капает с лица, тело уже скулит от боли, и я точно буду страдать всю следующую неделю, но мне плевать. Я счастлив, заходя с ребятами в раздевалку.

— Вот вы не понимаете. Картофель — это всё. Пюре. Запечённый. Сладкий. В запеканке. Нарезанный тонко с сыром. Даже салат! — разглагольствует Джимми, гордо надувая грудь.

— Джимми? — сладко улыбается Даллас.

— А?

— Заткнись уже про картошку.

— Но это же лучшее, что есть в День благодарения! Все это знают! — Джимми (он же «Тройной Джей») возмущается и выпячивает грудь ещё больше. — У меня ирландская кровь. Я зависим от картошки. Меня хлебом не корми — дай картошки.

Джейк Грисволд, наш суровый защитник, плюхается рядом на лавку и закатывает глаза:

— Слушай, просмотр марафона фильмов с Колином Фарреллом и поедание «Лаки Чармс» не делает тебя ирландцем, придурок.

— Я, между прочим, на День Святого Патрика всегда наряжаюсь, — обижается Джимми.

Я отвлекаюсь от снятия щитков и смотрю на него с прищуром:

— И кем ты, прости, наряжаешься?

Он смотрит на меня, как на полного идиота:

— Ну как кем? Лепреконом, естественно.

— О, ну тебе, может, костюм и не нужен, — подмечает Даллас с ухмылкой.

Раздевалка взрывается от смеха. Даже Ларс Андерссен, наш мрачноватый вратарь, хохочет. Джимми в ответ кидает в Далласа гель для душа, и я валюсь от смеха, наблюдая, как бутылка с идеально выверенной траекторией попадает ему в лоб, как в замедленной съёмке.

— Ай! — возмущается Даллас.

— Рефлексы, как у балерины, Ди, — фыркаю я.

Но прежде чем он успевает что-то ответить, вмешивается капитан Малакки Холмс — человек, который может пробить оборону соперника даже