– Это моя квартира, не твоя. Я купил её до брака. Здесь нет ни копейки твоих денег. Ты не работала ни дня, только училась. Я платил всё сам. Сидела на моей шее, как сыр в масле каталась. И теперь удумала претендовать тут на что-то?

Мой рот в шоке приоткрывается. Так вот как он на самом деле думал?

– Не переживай, спешу успокоить: я на твои драгоценные метры не претендую.

Да, он прав, платил Саша сам. А я вот наводила уют, но тоже на его деньги. Здесь, конечно, есть вещи, приобретённые на денежные подарки моих родителей. Вот их могу с чистой совестью забрать. Как раз куда-то из комнаты холодильник пропал, новый не помешает. Но сколько трудов и любви было вложено в эту квартиру! Если я сидела дома: сначала, потому что училась, потом в декрете, это не значит, что я повисла на его шее и ничего не делала!

– Квартира твоя и Риткина, – повторяю. – Можешь быть спокоен.

Саша хмыкает, а затем заходит, плотно прикрывая за собой дверь.

– С чего бы это ей быть Риткиной?

– Ты дочь без наследства оставишь?

– Она не моя дочь.

– Она твоя. И по документам тоже твоя.

– Документы, – тянет Саша раздражённо. – Мда… Я подумаю, как решить эту проблему.

Смотрю на его постное лицо и думаю, как я могла связаться с таким моральным уродом? Когда мы только начали встречаться, он ухаживал очень красиво. Приезжал весь такой распрекрасный и модный на своём белоснежном Форде Мондео с охапками цветов и рассыпался в комплиментах. Водил по интересным местам и в театр приглашал. Согревал мои руки своим горячим дыханием в мороз, и уже на пятом свидании признался в любви. Мне тогда показалось, что это у него вырвалось нечаянно. А теперь я скорее склонна думать, что Саша легко увлекается и легко остывает. Почему он со мной остался? Неужели был сражён моей девственностью? Он ведь так мне и сказал после первой ночи, что не думал, что бывают такие красивые девятнадцатилетние девственницы, целующиеся, как опытные соблазнительницы.

Эйфория постепенно прошла, а штамп в паспорте уже стоял. И теперь вот мы с Ритой превратились в проблему.

– А если не придумается, Катя подскажет? – с вызовом бросаю я.

– Она умная, может, и подскажет.

Подскакиваю к нему, трясусь от гнева и голос дрожит.

– Зато ты дурак. Поверил ей и матери. В какой клинике ты делал тест? Они его подменили!

– Я сам клинику выбрал. И никто ничего не подменял. Можем сделать повторный, он покажет то же самое.

– И сделаем, милый мой. Обязательно сделаем, – активно киваю. – Зато теперь я в курсе твоих любовниц на стороне. Давно это у вас?

– Мы не спали… – Саша запинается. – До вчерашнего вечера.

Прищуриваюсь, окидывая его презрительным взглядом. И в то же время почему-то мне кажется, что тут он не врёт. Если б врал, отрицал бы всё.

– А что вчера вечером случилось? Утешать приехала?

– Вчера я освободился от тебя.

– Освободишься, когда разведут. Пока ты женатый человек.

– Я ни тебе, ни твоему ребёнку ничего не должен. Я тут подумал, что даже помогу вам на первое время. Материально… Понимаю, что сложно. Катя сказала, что нехорошо вот так совсем без средств тебя оставлять и ребёнка.

– Ах… какое благородство! – восклицаю с нервным смешком. – А если б Катя не сказала, сам бы не догадался?

В какой-то мере понимаю, что эта цепкая брюнетка играет роль ласковой, разумной и доброй кошечки. Заливает Саше в уши, что он хочет слышать, и в то же время гнёт свою линию методично и целеустремлённо. Недаром примчалась утешать по первому зову.

– Ты о Кате плохо не говори, она хороший человек.

– Да в курсе… пообщались, – хмыкаю. – А чего ты Риту ребёнком называешь? Уже и имя произнести не можешь?

– Не привязывайся, – отмахивается Саша.

До нас долетает смех из кухни, а потом врубается музыка. Уже не шансон, а что-то модное. Наверное, Катерина прибавила звук, чтобы никто не расслышал нашей с Сашей ругани.

– Ладно. Пожалуйста. Уходи, – просит Саша. – Сейчас ещё коллеги приедут. Не хочу при них скандалить.

– Хорошеньким добряком хочешь быть? Сашок – душа компании?

– Аля… Бери вещи и… уходи. Ради бога.

– Вещи? – обвожу комнату рукой. – Которые ты так заботливо распихал по мусорным пакетам?

– Если хочешь устроить скандал, будет только хуже. Нормально договориться не получится. Хуже для ребёнка в первую очередь, а не для тебя.

От этой угрозы приходится прикусить язык. А ещё думаю, надо мне поискать адвоката. Хорошего и опытного в семейных делах.

Захватив один из пакетов, волочу его до двери в обход Саши. Распахиваю демонстративно и, воспроизводя как можно больше шума, выхожу в коридор.

Можно было бы заглянуть на кухню, устроить шоу, но это не про меня. Я не из тех, кто лезет на рожон. Не из тех, кто любит скандалы. Меня даже если в очереди обхают, я, скорее, извинюсь и отойду, чем буду бросаться резкими словами в ответ. Любая ссора действует на меня разрушающе. Не знаю, как ещё держусь.

Но вид прыгающего вокруг меня Саши, умоляющего «потише-потише», смешит меня и радует. Мелочно, конечно, но это пока единственное, чем могу ему ответить.

А вот второй пакет с вещами, который он выставляет за дверь, меня уже не радует и не смешит.

Как я потащу его? Я с одним-то еле справляюсь.

Вздохнув, волоку пакеты к лифту и кое-как спускаю на первый этаж. Уже на улице пытаюсь пристроить один на правое плечо, второй на левое, но это, чёрт возьми, невозможно. Шатаюсь под их весом и практически заваливаюсь, ещё и ноги скользят по мокрому снегу, который вдруг решил повалить с потемневшего неба вместе с дождём.

Двор здесь только для своих, так что моя задача минимум дотащить пакеты до дороги, а там вызвать такси. Главное, чтоб не лопнули. Ноша становится тяжелее и непосильнее. Другой вариант – вернуться в квартиру и оставить их там, но мне уже не хочется, так что я упрямо иду вперёд, костеря Сашу на чём свет стоит и ругая себя за непродуманные действия. Шарма вечеру прибавляет новая встреча с Сидориным, который уже, наверняка, протрезвел и жаждет общения.

Погружённая в невесёлые, полные иронии мысли, слышу гудок позади. Он такой резкий, как и свет фар, бьющий со спины. Быстро оборачиваюсь и, не удержав равновесия, шлёпаюсь в вязкий снег пятой точкой. Прямо своим белоснежным пуховиком. Хочется выть от досады. А ещё поколотить водителя-идиота, напугавшего меня.

– Вам помочь? – доносится