Эми прижала ладонь ко рту. Не думать… Не думать о нем… Но именно сейчас, когда корабль вот-вот должен был отчалить, она думала только о нём.

— Хватит, — оборвала она себя. — Это не случится. Это не может случиться.

Дверь не просто открылась — она ударилась о переборку, впуская в душную каюту запах ветра, пустыни и до боли знакомый аромат мускуса, от которого кружилась голова. Эми вздрогнула так сильно, что ударилась плечом о стенку. Она подняла глаза — и время остановилось.

На пороге стоял Фалах. Тёмный силуэт в дверном проёме. Грудь ходит ходуном — бежал. Рубашка смята. Волосы — как будто он раздирал их руками всю дорогу. И глаза. Его глаза — она знала их наизусть, до последней чёрточки — смотрели прямо на неё.

Эми вскрикнула — короткий, задушенный звук — и зажала рот обеими руками. Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть.

— Эми, — сказал он. Только её имя. Но голос — такой, что у неё перехватило горло.

Он шагнул вперёд. Быстро пересёк каюту, опустился на колени рядом с ней, потянулся — поднять, обнять, прижать к себе.

— Не трогай меня! — Она оттолкнула его руки. — Не смей прикасаться ко мне!

— Эми...

— Не подходи! — Она отодвинулась, уперевшись спиной в стену, смотрела на него широко раскрытыми глазами — с ужасом, с яростью, с болью, которая была сильнее и того, и другого. — Ты... Зачем ты здесь?! Зачем ты пришёл?!

— За тобой.

— Нет. — Она замотала головой, слёзы снова хлынули — злые, горячие. — Нет. Это нечестно. Ты не можешь так. Уходи, Фалах. Уходи отсюда.

Он не ушёл. Остался на коленях перед ней — большой, неловкий, растерянный — и это было мучительно, потому что она помнила, каким он бывал уверенным. Каким непоколебимым. Видеть его вот так значило, что что-то сломалось в нём тоже.

— Ты не уедешь, — сказал он тихо. — Я не позволю тебе уехать.

— Ты не позволишь?! — Голос сорвался. — Ты?! Ты, который меня бросил?! Который выбрал другую?!

— Эми, послушай...

— Нет! — Она выбросила руку вперёд, уткнулась ладонью в его грудь, толкнула, просто чтобы было расстояние, чтобы не видеть его так близко. — Не надо мне ничего объяснять. Я уже всё поняла. Всё. Мне хватило. Иди к той, ради которой ты меня предал. Она тебя ждёт. А меня — меня здесь больше нет.

Фалах резко притянул ее к себе, лишая возможности сопротивляться. Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть прямо на себя. Его пальцы зарылись в её спутанные волосы, удерживая голову.

— Посмотри на меня, Эми! — выдохнул он ей в самые губы. — Ты видишь в моих глазах другую? Ну же, смотри! Кроме тебя, в моем сердце выжженная пустыня. Я искал тебя, я готов был перевернуть это море, чтобы найти тебя!

— Ты отказался от меня! — сказала она тихо, но прозвучало страшнее, чем крик. — Ты избавился от меня, как от чего-то ненужного! И я… я смирилась... я почти умерла, но я смирилась. Я выжила! Я решила жить дальше! Что еще тебе нужно? Моя кровь? Моя душа? Забирай и уходи!

— Я никогда от тебя не отказывался, — его голос стал тихим, пугающе искренним. Он прижал её лоб к своему, и она почувствовала, как он был напряжен. — Всё, что ты видела, всё, во что ты поверила — это была цена твоей жизни. Я объясню тебе всё, каждую секунду этого кошмара. Позже. Клянусь, ты поймешь, что я никогда не переставал дышать тобой.

Она смотрела на него — сквозь слёзы, сквозь ярость — и ненавидела себя за то, что ей хочется поверить. За то, что часть её — маленькая, глупая, наивная, неизлечимая часть — всё ещё любит его так сильно, что больно дышать.

— Я пришёл, потому что люблю тебя.

Она закрыла глаза.

— Не говори так.

— Я люблю тебя, — повторил он — мягче, настойчивее. — Я не жил без тебя. Я прошел через ад, чтобы найти тебя. Я перевернул пустыню, чтобы вернуть тебя. Мне не нужна другая. Никогда не была нужна. Всё, что произошло с нами, все что ты слышала обо мне… так было надо... так сложились обстоятельства. Я объясню тебе всё, поверь мне, но не здесь. Не на этом чертовом судне.

Она открыла глаза. Он смотрел на неё — и в этом взгляде было столько всего, что она не могла смотреть в ответ. И отвела глаза.

— Ты говоришь это сейчас. — Слова давались с трудом. — Но тогда… тебя не было рядом. Ты подло поступил со мной, тихо ушёл. Даже не посчитал нужным объясниться. Ты просто…

— Я знаю. — Он сжал её руку. — Я знаю. И ты можешь меня обвинять. Ненавидеть. Проклинать. Но выслушай меня. Потом. Когда мы вернёмся домой — выслушай. Я расскажу тебе всё. И ты поймёшь. Я обещаю — ты поймёшь, что в этом не было моей воли.

— Фалах…

— Пойдём со мной. — Он поднялся, потянул её за собой. — Пойдём. Этот корабль отплывает без тебя. Ты едешь домой. Со мной. Сейчас.

— Это уже не мой дом.

— Твой. — Он поднял руку и прижал ладонь к её щеке. Она не отстранилась — сил не было. — Пока я там — это твой дом. Пока ты моя — это твой дом.

— Я не твоя, — прошептала она. — Ты сам это решил.

— Я был идиотом. — Слова упали просто, без украшений. — Я был идиотом, Эми. И я хочу это исправить. И я исправлю.

Она стояла — прислонившись к стене, измотанная, зарёванная — и смотрела на него. На его лицо, которое знала наизусть. На линию скул, на тёмные глаза, на этот рот, который столько раз произносил её имя так, что ей казалось — имя обретает смысл только в его устах.

— Я всё ещё злюсь, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Я не простила тебя.

— Я знаю.

— И я не знаю, смогу ли.

— Я знаю. — Он не сводил с неё глаз. — Но у нас вся жизнь впереди, Эми. Вся жизнь — чтобы ты злилась. Чтобы я объяснял. Чтобы ты решала. Только не здесь. Не на этом корабле. Не уплывая от меня навсегда.

Воцарилась долгая тишина. За иллюминатором — вода. Где-то наверху — голоса матросов, топот ног, скрип канатов. Корабль готовился отчалить. Эми медленно вложила свою руку в его. Она ничего не сказала. Просто позволила ему