— Поехали, — целую её. — Так, отдайте мне немедленно мою дочь, — разворачиваюсь к матери, аккуратно забираю у неё спящую Софию.

Карина с «английской королевой» тут же окружают Эву, фотографируются, вовлекают в эту фотосессию и меня с ребёнком на руках. Начинаю нервничать, прикрывая лицо дочери. Нечего тут делиться моей девочкой с общественностью.

В машине уже едем мы с Эвой и дочерью. Мать с Кариной – во второй, с охраной.

— Чем так сладко пахнет? — оглядывается Эва.

— Ах да, забыл, — улыбаюсь. — Там полный багажник ирисов для тебя.

— Да? — оглядывается на багажник. — Греховцев, ты сошёл с ума. Зачем так много?

— Не знаю… зачем. Я был не в себе, всё как в тумане, — ухмыляюсь.

Эва тоже смеётся. А я снова опускаю глаза на Софию, которая спит у меня на руках. Наклоняюсь, вдыхаю её чистый запах, целую носик, лобик. И если многие полагают, что безграничное счастье – иметь любимую женщину и дочь, то они ошибаются. Это больно. Больно, оттого что ты уже не живёшь для себя, а всегда в лёгком напряжении и страхе за них. Но в этом и состоит смысл жизни.

Не питайте иллюзий. Я смягчился и стал сентиментальным только с Эвой и дочерью. На самом деле я уничтожил все угрозы моей женщине, стерев её мужа. И буду безжалостно уничтожать всех, кто посмеет покуситься на моё.

Конец