— Вот именно — ты это пережЕвал! Пережевал и выплюнул.

— Ух, как тонко подмечено! Но не про меня. Ну хватит уже ругаться… вещай, моя холодная и прекрасная, сейчас я весь с тобой и для тебя.

— Всего себя можешь оставить себе, — пренебрежительно фыркнула холодная и прекрасная. — И поменьше пафоса, клоун.

— Фу, как грубо! Милая, я вовсе не пафосный, а вежливый и внимательный парень. Знаешь, говорят, что иногда даже маленькие знаки внимания — это путь к большой дружбе. А ведь никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Поэтому, пожалуйста, будь со мной нежной, солныш…

Но половинка солнышка застряла поперёк глотки, когда мой взгляд упёрся в невесть когда возникшую и отчего-то очень недовольно прищуренную Сонечку. Вот на хрена так подкрадываться? Но, главное, смотрит на меня так, будто я реально где-то проштрафился. Терпеть не могу такие ситуации, потому что начинаю нервничать. И теперь я с раздражением осознаю, что выпал из разговора. Спешу вернуться, но поздно.

— …Надеюсь, Гена, это ты понимаешь? — звучит из мобильника.

— Да! — подтвердил я без зазрения совести и осторожно спросил: — Риммочка, голубушка, а не могла бы ты для более полного понимания повторить ещё раз?

Тишина в трубке стала зловещей. Я аж скукожился от напряжения. Да так и не раскукожился, когда в ухо отчеканил приказ:

— Завтра. В девять. В «СОК-строе».

— А-а… — квакнул я в бездушный мобильник, но по ту сторону меня уже не услышали. — Да задрать ваш Париж!

Ну что за народ эти бабы?! Пытаешься с ними по-человечески — ни хрена не понимают. Похоже, только за холку трепать надо. Всё, отныне с бешеными овчарками только на их языке. А не получится с Парижем — и хер с ним! Тем более, что дрессировать зажравшихся мажорчиков я не обучен. А то ж слегка переусердствую — так мне его мамаша мигом мозги поджарит. А оно мне надо? Но в офис заеду, конечно, послушаю.

Я шваркнул телефон на стол, перевёл взгляд на Сонечку и рявкнул на волне азарта:

— Что не так?

Она посмотрела на меня, как на идиота, пожала плечами и совершенно спокойно ответила:

— Мне показалось, что это у тебя что-то не так.

— Геныч, проблемы? — поинтересовался Жека, подсаживаясь ближе. — Только не говори, что всё обломалось.

— Завтра у хозяйки Парижа всё выясню. Но если и сорвётся — не велика беда. Хоть не придётся переживать, на кого ж я родину оставлю.

— Могу поприсутствовать, — вызвался Жека, но я отрицательно покачал головой.

Как будет — так и замечательно! Но беспокойство друга мне, конечно, понятно — он-то уже большую развлекательную программу для нас придумал. А с другой стороны, что мне мешает рвануть в Париж самостоятельно? Возьму с собой… да вот хоть бы Сонечку на зависть всем тамошним мадемуазелям.

Я взглянул на мою темпераментную партнёршу, нашёл её руку и, поднеся к губам, поцеловал длинные пальчики.

— Прости, я просто сегодня не выспался… а тут ещё пригрозили заткнуть окно в Европу.

Сонечка великодушно улыбнулась, и от моего сердца немного отлегло. А потом снова прилегло, когда Наташкин громкий смех напомнил мне о её неприличных танцах с Саньком. За информацией я подался к Жеке.

— Что там у наших молодоженов?

— Да ни хрена, — со злом выплюнул Жека. — Наташка у Кирюхи до сих пор живёт. Днём учится, а по вечерам в «Гейше» трудится. Ну, ничего, ей только на пользу. Вот только с родителями эта коза общаться не хочет, да и со мной… сквозь зубы. Мать белугой воет и заливает страшный позор корвалолом… батя мечется, как раненый, и клянёт на чём свет и свадьбу, и мать, и Стаса, мать его…

— А Стасян чего?

— А Стасян каждый вечер пасётся в «Гейше» — хлебает чай литрами, дарит цветы этой идиотке, а потом сопровождает до дома.

— М-м… А Натаха?..

— Да пошла она! — взорвался Жека. — Веришь, я с ней уже не могу разговаривать! Элка тоже пыталась… и Кирюха, и отец приезжал раз пять… Бесполезно! Ну и хер с ней — не маленькая уже. В конце концов, это её выбор.

Я отыскал взглядом танцующую Наташку… высокая, тонкая, красивая! Она, будто почувствовав мой взгляд, оглянулась. Улыбнулась, помахала мне рукой, и танцы стали смелее. Я вздохнул и отвернулся. Жаль дурёху… и Стаса тоже жаль. По мне — нормальный он мужик…

— Вот шамотра, — зло процедил Жека и, глядя на сестру, провёл ребром ладони по горлу.

— Не завидую я Стасяну.

— Да похер на него! — не поддержал меня Жека. — Сам обосрался, вот пусть теперь и разгребает. Он, кстати, выбросил домработницу… знаешь?

— Не, не знал… Ну правильно сделал. И что — положительные перспективы есть?

— А ты сам не видишь? Какие перспективы, Геныч, если она даже у меня на глазах облизывается хер знает с кем? — Жека покрутил башкой, вероятно, выискивая хер знает кого, но так и не обнаружив, разозлился ещё больше. — А ты прикинь, что эта ш-ш… ссыкуха творит без посторонних глаз. Да я Сомову давно бы дельный совет выдал, но… это ж не он моя сестра. Вот сука, даже улетать страшно… одна надежда на Кирюху — может, он этой дуре мозги вправит.

Я пожал плечами и с сочувствием взглянуть на Кирюху. Он в своём бабьем царстве скоро собственные мозги растеряет.

— Ладно, поздно уже, — Жека плеснул себе вискарика на дорожку, поболтал, подумал и отставил в сторону. — Надо такси вызывать… завтра день будет лютый. А ещё и к Инессе надо заскочить… разве ж старая карга позволит мне улететь счастливым?

Глава 52 Гена

Жека с Эллочкой покинули «Колокольчик» первыми. Потом мы общими силами ловили пьяного Санька и долго утрамбовывали в такси. Долго — потому что Марта слёзно попросила меня не участвовать, чтоб ненароком не поломать её братишку. Но слава Богу — отчалили. И только в Айкину лесную избушку ехать никто не спешит — уже две тачки соскочили. Вот не зря я сегодня трезвый!

Избегая Наташкиного взгляда, я почти целомудренно обнимаю Сонечку за талию и шепчу:

— Давай сначала доставим двум маленьким хулиганкам маму с папой, а потом я тебя отвезу.

Сонечка кивает, но мне кажется, что она недовольна. Может, хочет продолжить наши танцы? Да я бы и сам не против… но устал, как собака, да и с мамой сегодня на бегу успел пообщаться. Нет —