Глава 40

После поездки на кладбище Лоренцо спрашивает, не хочу ли я поужинать вместе с ним. Поскольку я почти не ела во время обеда, я соглашаюсь, и мы возвращаемся к нему домой, — он начинает готовить, а я играю с Дейзи на улице.

Когда он устает, я присоединяюсь к Лоренцо на кухне, и мы разговариваем на разные темы, например, о том, что «Исцеляющие сердца» планирует делать со всеми собранными деньгами.

Я рассказываю ему о том, как пыталась выиграть лот на тихом аукционе, но потерпела неудачу, что, похоже, его удивляет.

— На что ты делала ставку? — спрашивает он, второй раз проверяя срок годности одной и той же бутылки.

— На пятьдесят тысяч миль для часто летающих пассажиров, — грустно говорю я.

— Куда ты хочешь слетать?

— В Нидерланды, — отвечаю я без колебаний.

— Почему туда?

Я смотрю на него, как будто он шутит, но он не смеется.

— Лоренцо. Ты меня вообще знаешь?

Он прищуривает глаза.

— Думаю, это имеет какое-то отношение к цветам.

— Да! — я поднимаю руки вверх. — Я уже собиралась отменить нашу помолвку.

— Тогда мне придется освежить свои знания о международных цветах, — его тон дразнящий.

— Пожалуйста. Для уверенности рекомендую ознакомиться со всеми важными праздниками на планете.

— Мой любимый вид викторины.

Я смеюсь, и он улыбается.

Он возвращается к приготовлению курицы с помощью своего надежного пищевого термометра, который в какой-то момент показывает 175 градусов.

— Думаю, она готова, — говорю я, когда замечаю, что он протыкает курицу в четвертый раз.

Лоренцо явно серьезно относится к приготовлению пищи, а также к нашей личной безопасности, учитывая безумную установленную у него систему охраны. Каждый раз, когда он выпускает Дейзи на улицу, он ее отключает, и в какой-то момент я пошутила, что у него, наверное, есть еще и бункер.

Ответ был такой: «Пока что нет».

Через минуту он все еще не отпускает термометр, поэтому я выхватываю его из его рук.

— С тобой все нормально?

Он закрывает глаза.

— Сегодня я немного не в себе.

Я хочу обсудить с ним это, но не знаю, как лучше начать.

К счастью, он замечает напряженное выражение моего лица и спрашивает:

— О чем думаешь?

— Я думала… и, пожалуйста, не обижайся, но я… Уф, — я морщу нос.

— Лили. Просто скажи.

— Тебе станет легче, если ты с кем-нибудь поговоришь?

Он так сильно смеется, что в итоге решает попить воды, чтобы успокоиться.

— Это бесполезно.

— Почему?

— А какой от этого толк?

Я кладу руки на бедра.

— Не говори мне, что ты из тех, кто не верит в терапию.

— А если так?

— Тогда я бы спросила, что произошло, раз ты так думаешь.

Он отводит взгляд.

— Раньше я ходил на терапию. В Вегасе, но долго это не продлилось.

— Почему?

— Оказалось, что конфиденциальность имеет свою цену, и мой дядя легко смог подкупить моего врача, чтобы узнать обо мне все.

Мое сердце сжимается от всего, через что его заставил пройти дядя.

— То есть дело в доверии?

— Что является проблемой, поскольку терапия требует доверия, ты не согласна?

— Справедливо, но тогда позволь мне задать тебе другой вопрос.

— Какой?

— Ты доверяешь мне?

Он смотрит в потолок, прежде чем ответить:

— Удивительно, но да.

Его честный ответ наполняет меня теплом, и я использую его как мотивацию, чтобы продолжить разговор.

— А что, если я знаю терапевта, которого никто не сможет подкупить?

— У каждого есть своя цена.

— Насколько мне известно, ее почасовая ставка и без того достаточно высокая, но она стоит каждой минуты, — моя сестра именно так и сказала, но я не могу подтвердить это лично.

— Как ее зовут?

— Доктор Мартин.

— Не слышал о ней.

— Именно. В этом и весь смысл, могу тебя заверить.

Он наклоняет голову.

— Тогда как она находит новых клиентов?

— Люди находят ее, а не наоборот.

Он молчит, подавая нам ужин, и мы оба садимся за стол.

Я не жду, что он ответит мне сегодня вечером, поэтому даю ему возможность избежать ответа.

— Пообещай, что подумаешь об этом?

— Если я скажу «да»… — говорит он, и я задерживаю дыхание. — Не строй слишком больших ожиданий.

— Я? Никогда, — я улыбаюсь, чувствуя что одержала маленькую, но победу над демонами, удерживающими его в заложниках.

Мы придерживаемся более легких тем, пока наши тарелки не пустеют, и мы не направляемся в гостиную. Мне пора домой, но мое желание уйти исчезает, когда Лоренцо и Дейзи забираются на диван.

Я присоединяюсь к ним, потому что не могу устоять перед возможностью провести с ними еще хотя бы тридцать минут. Лоренцо обнимает меня за талию, прижимает к себе и передает мне пульт.

— Включи что-нибудь.

— В каком мы сегодня настроении?

— Для всего, что может тебя рассмешить.

Я опускаю голову, чтобы он не видел глупую улыбку на моем лице, потому что может быть только одна причина, по которой он этого хочет, и, черт возьми, это заставляет меня влюбляться в него еще сильнее.

В какой-то момент я, должно быть, заснула на диване во время нашего киновечера, поэтому удивилась, проснувшись в постели Лоренцо. Он лежит рядом со мной, без верха, с накинутым на нижнюю часть тела одеялом.

По сравнению с его предыдущим состоянием, он выглядит спокойным, его рука держит мою, как будто он не может удержаться от того, чтобы прикоснуться ко мне. Мне хочется закрыть глаза и снова заснуть, но потом я замечаю часы на его тумбочке.

На этот раз я сама нарушила комендантский час, установленный мамой. Обычно это делает Далия, которая часто засыпает в доме Джулиана, и я всегда дразню ее за это, потому что стоит ли спать со своим парнем, чтобы потом тайком возвращаться домой в четыре утра?

Один взгляд на Лоренцо дал мне понять, что, возможно, поступки моей сестры имеют смысл.

Мне хочется остаться, но мама и так пережила достаточно на этой неделе, и я не хочу давать ей еще один повод для переживаний.

С неохотой я убираю руку. Лоренцо не просыпается, но между его бровями появляется морщинка.

Я понимаю, что на этот раз Лоренцо спит на левой стороне кровати, но не знаю, почему.

Не то чтобы я буду его будить и спрашивать об этом.

Я сползаю с кровати и уже почти дохожу до середины комнаты, когда Дейзи, о присутствии которой я и не знала, начинает лаять.

Я пытаюсь ее успокоить,