— Только на мелководье, — предупредил я его.

— Хорошо, папа.

Я был ошеломлен. Посмотрел на Брианну, которая с улыбкой наблюдала за нами. Она зажала губу между зубами, пытаясь сдержать эмоции. Я указал на нее.

— Кто это?

— Мама, — ответил Анджело.

Я кивнул, и это стало последним доказательством того, что он наш. Мальчик тоже это чувствовал.

Он поднял на меня глаза.

— Правильно?

— Да. Все верно.

Анджело счастливо вздохнул.

— Дома.

Мальчик оттолкнулся и поплыл, оставив меня в замешательстве. Он стал частью нас. Это было так же легко, как дышать. Так же легко, как влюбиться в Брианну. Так не должно было случиться, и я сомневался, что так бывает. Но он был наш. Наш мальчик. Мой сын.

И то, что произошло дальше, только доказало это.

Анджело соскользнул с доски, на секунду погрузился под воду и всплыл, шипя и тряся головой. Уставился на доску и потянулся к ней.

— Черт возьми, — пробормотал он.

Брианна резко повернула голову в нашу сторону, и я попытался изобразить шок и скрыть смех. Я достаточно часто бормотал эту фразу себе под нос. И не удивился, что он её подхватил.

Пчелка, прищурившись, посмотрела на меня.

Я должен был отчитать его, поправить и сказать, что нельзя так говорить. И что папа тоже не должен использовать эти слова. Я лишь покачал головой, пытаясь передать глазами то, что не мог сказать вслух.

Анджело усмехнулся.

— Ой. Прости, мама. Я имел в виду ёшкин-крошкин, — выпалил он по-английски с сильным итальянским акцентом, используя фразу, которую часто произносила Брианна.

Я начал смеяться. Моя Пчелка захихикала, покачав головой.

— Мальчики, — упрекнула она.

— Из-за тебя у меня неприятности, — прошептал я сыну. — Но хорошая попытка спасения.

Он подмигнул мне.

Подмигнул.

Разделяя шутку. Зная, что он сделал. Еще раз доказывая, что он наш.

Я снова начал смеяться.

Мой маленький мужчина.

Наш сын.

КОНЕЦ