Она так рвалась попасть в посольство, будучи уверенной, что там обязательно ей помогут, но ей и в голову не могло прийти, с чем ей придется столкнуться… А теперь, когда поняла, что помощи ждать не от кого, то уже не знала, что делать…

— Если быть откровенным, то для своего путешествия Вы выбрали не самое удачное время, — продолжил он. — Вы, наверное, и сами знаете, какие нынче сложные времена: многие компании либо уже обанкротились, либо на грани банкротства, а кто-то уже свернул свой бизнес и вернулся на родину... Но не только здесь. Это кризис всей мировой экономики, весь мир в упадке. Вчерашние газеты назвали это Великой депрессией, и никто не знает, когда это все закончится. Нам остается только молиться Богу и надеяться на лучшее.

— А что же мне делать?

— Конечно, мы смогли бы отправить Ваш снимок в Англию, но в данный момент нет такой возможности. Сейчас редко какое судно под английским флагом или любой другой европейской страны заходит в порт Джидды. К сожалению, даже почтовые связи нарушены. Вам нужно дождаться лучших времен, — тяжело вздохнул мужчина. — Тогда и приходите. Я сделаю все, что в моих силах.

— Неужели больше нет никакой возможности? Я хочу вернуться домой, в Англию, но без документов не смогу сделать этого, даже если надумаю добираться своими силами. Пожалуйста, помогите мне! — взмолилась Эми, чувствуя, как отчаяние охватывает ее и опускаются руки.

— Только если кто-то, естественно тот, у кого есть документы на руках, идентифицирует Вас и подтвердит, что Вы Эмилия Адамсон, — выдавил он наконец. — Идите домой, сударыня, подумайте хорошенько, может быть, у Вас есть такой человек, и приходите вместе с ним…

— Вы не можете мне отказать...

— Идите, — повторил мужчина с легким нажимом, давая понять, что разговор окончен. — Всегда буду рад Вам помочь.

Отчаявшаяся, усталая, голодная, разочарованная во всем, совсем потерянная, она вышла из здания посольства и в нерешительности подошла к коню, совсем не понимая, что ей дальше делать и куда идти. Но не все было настолько безнадежным, как показалось в начале. Поход в посольство в итоге оказался вполне результативным.

На улице к ней подошла женщина и предложила комнату в своем доме, пообещав, что если ей понравится комната и она решит в ней остаться, то о цене может не волноваться, они смогут договориться. Это была женщина лет под пятьдесят, вдова английского офицера, которая жила за счет того, что сдавала комнаты постояльцам в своем небольшом двухэтажном доме. Оказалось, что это было ее проверенным способом находить постояльцев возле посольства, которым она часто пользовалась.

Комната оказалась небольшой, но вполне уютной, с полным пансионом, в хорошем районе города и, по словам хозяйки дома, по вполне приемлемой цене. Но в глубине души Эми было все равно… Ее в это время волновало только неизбежное расставание с конем Хамида, и это было ее главной болью, которая не отпускала ни на миг… Они вдвоем прошли и огонь, и воду, она сблизилась с ним, сдружилась. Ей все время казалось, что душа Хамида переселилась в него; она общалась с ним, делилась мыслями, секретами... Он был единственным, кому она доверяла свою душу во время долгого и сложного пути… Расстаться с ним для нее означало снова потерять близкого друга и снова пережить его смерть… Но другого выхода не было.

Не на что было жить в ожидании корабля из Англии, да и нечем платить за обратный путь на нем. Хотя было еще кольцо — подарок Фалаха, которое она хранила у самого сердца и с которым не расставалась ни на секунду… Но то, что все равно не сможет забрать с собой коня, перевесило все остальные доводы, и, чувствуя, как отрывает частичку своего сердца от себя, она все-таки решилась на болезненный шаг...

Она рассказала хозяйке дома ту же самую легенду про путешественницу, у которой украли все документы и деньги, и попросила женщину помочь ей продать коня… К удивлению Эми, женщина согласилась и уже спустя несколько дней вручила девушке увесистую пачку денег.

* * *

Вокруг толпы людей. Кажется, ходят вдоль бесконечно длинных рядов с лавками, не обращая внимания ни на кого, только на товары, развешенные вокруг. Присматриваются к понравившейся вещи, прицениваются, торгуются. Ряды с одеждой чередуются с рядами с обувью, на которых богатый выбор тапочек, открытых шлепок, ботинок ручной работы из мягкой верблюжьей и овечьей кожи. Ряды с кухонной утварью, с предметами для дома, лавки с женскими украшениями из серебра, меди, полудрагоценных камней, кораллов и ракушек, лавки с восточными сладостями, лавки с ароматизированными маслами и бесконечное множество лавок со специями и пряностями, распространяющих вокруг россыпь головокружительных ароматов, создающих неповторимый, ни с чем не сравнимый колорит восточного базара. Торговцы из всех лавок громко зазывали прохожих, желая перекричать друг друга и обещая самые лучшие цены и товары на всем рынке. Кругом стоял невообразимый шум… Жизнь бурлила и фонтанировала… Казалось, даже мировой кризис не смог повлиять на привычный многолетний жизненный ритм и уклад этого базара.

Углубившись в свои мысли, Эми неторопливо передвигалась между рядов с женской одеждой, равнодушно скользя глазами по платьям и шалям, развешенным в немыслимых количествах перед лавками вдоль всего ряда, только уже давно перестала их замечать. Мыслями она вернулась в тот далекий памятный день, когда они вдвоем с мамой точно так же бродили на этом же самом базаре перед своим отъездом из Джидды… С интересом разглядывали предметы быта местного населения, наслаждались ароматами пряностей и даже купили маленький флакончик с ароматизированным маслом, представляя, как будут душиться в промозглой дождливой Англии и вспоминать солнечную гостеприимную Аравию.

Неужели это не было сном? Неужели это и вправду когда-то было в ее жизни? Тогда все еще были живы. Она была юной, жизнерадостной девочкой, по уши влюбленной, как ей казалось тогда, в Стива. Жизнь виделась ей исключительно в ярких и теплых тонах, и казалось, что ничто на свете не могло ее омрачить…

Неужели этого уже никогда не вернуть? Боже... Что осталось от той жизни? Ничего… Совсем ничего… А та юная восторженная девочка превратилась в тысячелетнюю отчаявшуюся старуху, уставшую от жизни и разочаровавшуюся во всем… Неужели это было предначертано ей судьбой? Неужели все лучшее, что было в жизни, ушло безвозвратно?

Из ностальгии ее вывел чей-то пронзительный взгляд. Сразу стало неуютно, как будто кто-то за ней наблюдает. Захотелось оглядеться вокруг, чтобы убедиться, что ей это всего лишь