— Кирилл Алексеевич, добрый день! — заулыбалась начальница. — Как ваши дела?

— Как сажа бела, — прорычал мужчина.

Я побледнела. Покраснела. Потом снова побледнела.

Это, кажется… был… тот самый Леднев К. А.

Владелец фирмы.

Босс, который неделю не появлялся на рабочем месте…

И которого я еще в глаза до этого самого дня не видела.

— Кто такая?

Вопрос, заданный холодным тоном, коснулся шеи, кожа покрылась мурашками.

— Это новенькая, — ответила за меня начальница. — Гладкова Алина.

— Новенькая, значит, — прозвучало, как выстрел. — Эй ты… Новенькая. В мой кабинет. ЖИВО!

* * *

Как дошла, вошла — не помнила.

Ноги в коленях не гнулись.

Кабинет владельца фирмы крутился вокруг меня без остановки.

Меня даже подташнивало от страха и волнения.

Я смотрела, куда угодно.

Только не на него.

— Гладкова Алина, значит. Ты, случайно, не дочь… Гладкова Ярослава? Компания «Хантер».

Кивнула.

— Эй. Язык проглотила, что ли? Была такой бойкой.

Я разглядывала носки своих треклятых новых туфель, чувствуя, что натерла мозоль и на второй ноге.

Не туфли, а пыточные инструменты!

— Да, я дочь Гладкова Ярослава.

— Ясно, — совсем рядом прозвучал голос Леднева.

Это же надо было так облажаться.

— Почему устроилась работать не в один из действующих бизнесов своего отца? Я жду!

Он остановился совсем рядом и пил воду. Его пальцы держали бокал так же уверенно, как незадолго до этого дрочили член.

Я покраснела.

— Чтобы проверить, хорошо ли я училась и способна ли… сама на что-то. Работая на фирме родителя, дети получают больше помощи, лояльности и снисходительности со стороны других сотрудников. К тому же он считает, что в таком случае продвижение по карьерной лестнице будет… липовым, ненастоящим. С поддержкой.

— Не ожидал от Гладкова, — хмыкнул Леднев. — То есть, сегодня твой первый рабочий день.

И уже жесткий косяк, с тоской подумала я. Меня вытурят.

Пинком….

— Все были предупреждены, что комната отдыха занята и соваться туда не стоит!

Леднев, реально, отсыпался на диване после попойки, развлекался, приходил в себя. Я нарушила его покой.

— Мне никто не сказал! — я вскинула на него взгляд. — Напротив, попросили сходить за якобы забытой папкой!

— Значит, тебя разыграли. Пустили кровь мелкой рыбешке и бросили за борт, — Леднев улыбнулся.

Очаровательно и кровожадно.

— К акуле.

Я молчала. Мне нечего было добавить…

— Чего ты хочешь? Прямо сейчас! — потребовал Леднев. — Отвечай, не думая.

— Снять дурацкие туфли, — вырвалось у меня.

Все равно эту работу я потеряла.

— Снимай, — разрешил лениво. — Но… С одним условием.

Глава 8

Прошлое

Что у него на уме?

Леднев смотрел на меня, я — на него.

Вернее, в район его шеи. на острый кадык, смуглую кожу…

Не смела поднять взгляд выше и едва дышала. Лихорадочно пыталась вспомнить, что мне известно о владельце фирмы.

Выходило, что ничего! Я не интересовалась его биографией, не шерстила в сети, ничего такого.

Прошла собеседование, беседу со мной вела глава финансового отдела — Ольга Николаевна.

Она же и принимала решение, подхожу я или нет.

Три дня поработала под ее началом, меня взяли, срок пока испытательный, ставка небольшая…

Меня не интересовала ни личность, ни биография, ни личная жизнь владельца. Но я мельком слышала что-то о его крутом нраве, чему стала свидетельницей воочию.

Теперь не знала, как реагировать.

— Ты всегда такая медлительная? Разве твоим ножкам не мешают эти туфли?

— Мешают, но… какое условие?

— О, это самое интересное! — потер сухие ладони Леднев.

— Я так не играю! — вырвалось у меня.

— А как ты играешь?

Новый вопрос.

Горящий взгляд.

Провокация.

Сладкий и острый вызов, кольнувший где-то внутри…

Я понимала, что общение уже вышло за рамки приличия. Но, откровенно говоря, оно вышло за все допустимые рамки еще раньше, когда я напоролась на то, чем занимался Леднев.

— Никак.

— Брось… — фыркнул Леднев. — Ни за что не поверю. Мне кажется, ты еще та… интриганка. За обликом хорошей девочки скрывается львица, — он оказался совсем близко и даже коснулся пальцем щеки, заставив меня чуть-чуть задрожать.

Чертовы пальцы.

Он, вообще, помыл свои руки после того, как дрочил? Или нет?

— Вам кажется, — сказала я как можно более скучным тоном. — Я не интриганка. Помимо всего прочего, интриги больше нет.

Я невольно скосила глаза вниз, на пряжку ремня.

Леднев расхохотался.

— Алина-Алина… Ты вроде бы уже большая девочка и должна на опыте знать, что видеть — не равно чувствовать. Я уже молчу про то, что принимать участие всегда приятнее, чем быть просто сторонним наблюдателем. Если только, конечно, ты не из тех, кто любит просто… посмотреть. Я знал таких.

О боже, нет…

Бежать бы отсюда! Без оглядки…

Я сделала шаг назад. Он догнал.

— Стоять. Уйдешь сейчас, и папочка решит, что ты ни на что не годна. Я уж постараюсь.

— Это шантаж! — возмутилась я.

— Грязный. Но сладкий. Тебе понравится.

— Нет.

— Да.

Мы столкнулись взглядами.

Но такое чувство, будто с треском столкнулись две тектонические плиты, и на их стыке возникло нагромождение эмоций, невероятный накал.

Леднев медленно лизнул губу, смотря при этом на мои губы.

— Мое условие. Сними чулки. Вместе с туфлями. И оставь их мне.

— Зачем?

— О, это самое интересное. Но ты же не любишь интригу, так что я приоткрою тебе завесу… тайны, — хмыкнул Леднев.

Сократил расстояние между нами до минимума.

Его грудь коснулась моей, губы задели мочку уха.

В голове промелькнуло: это чертов харассмент, и надо бежать…

Но ноги будто налились свинцом и вросли в пол.

Губы мужчины задели мочку уха.

— В следующий раз, когда я буду вот так же близко от тебя, я возьму эти самые чулки…

Черт…

Его пальцы чиркнули по юбке и чуть-чуть приподняли ее.

Возмущение захлестнуло меня с головой.

Но и порок… Морок какой-то…

Дурман!

Он будто владел искусством гипноза или просто мастерски подавлял волю невинных девушек.

Когда его пальцы скользнули по бедру, я подумала, что это уже слишком, а он…

Всего лишь провел по голой полоске кожи и запустил подушечку пальца под резинку чулка.

Потянул вниз…

Мурашки побежали следом за его прикосновениями.

О боже, это была настоящая пытка искушением.

Я, конечно, встречалась с парнями, но отец тщательно бдил, чтобы эти отношения не заходили за черту приличия.

Можно сказать, он был на страже моей невинности. Иногда мне казалось, что он был готов повесить на меня трусы с замком.

И если бы на мне сейчас были именно такие трусы, то Леднев и их бы взломал…

С изяществом и той особой легкостью, которая скользила в каждом его движении.

— Я