— Y aunque la vida me cueste, Llorona, no dejaré de quererte…

Я торопливо залезла в сумочку в поисках хоть каких-то наличных. Их оказалось совсем мало. Но всё, что у меня было, я без колебаний вытряхнула в старую шляпу, лежащую у ног девушки.

Музыкантша подняла на меня удивлённые глаза, улыбнулась едва заметно и чуть кивнула в знак благодарности. Я тоже улыбнулась. Чисто. Искренне. И вдруг почувствовала, как с моих плеч уходит груз, будто тяжесть целого мира растаяла в воздухе.

Девушка продолжала петь. Я дослушала «La Llorona» до конца. А потом пошла дальше, сквозь тёплый дневной свет и живой уличный гомон.

Перед глазами стояли его глаза. Глаза моего возлюбленного — живые, ясные, пронзительные. Таким я хотела запомнить Алехандро навсегда. И надеялась, что мой сын унаследует эти глаза. Что в его взгляде останется искра того света, что был в нём. В моём Алехандро.

Ay de mí, Llorona, no dejaré de quererte…

Мой любимый Иуда, схвативший меня в заложницы. Я буду любить тебя вечно.

Мой патрон. Mi vida. Mi amor. Mi corazón…

Мой Алехандро Герреро.