— Ты вообще, что ли, в меня не веришь, Надь? — обрываю ее грубо.

— Сдурел? — обиженно возмущается. — Не смей так говорить и думать! Я уважаю тебя! И очень сильно в тебя верю!

— Раз уважаешь, тогда херню не неси, — повторяю бескомпромиссно. Надя кротко кивает, и меня понемногу отпускает: — Все выплатим. За все заплатим. Все у нас будет. У меня сейчас нормальный доход.

— Подожди. Но ты же хотел пойти учиться в школу инструкторов, — напоминает.

— Значит планы меняются, — спокойно отражаю.

— Нет, ты не должен отказываться от своих целей, лишь бы у нас все было.

— Я сам решу, ладно, от чего мне отказываться, а от чего — нет?

Жду, что снова возразит, начнет доказывать, убеждать, но Надя, на удивление, быстро сдает позиции.

— Как скажешь.

— Да я не парюсь из-за этого, правда. И ты не о том думаешь сейчас, слышишь? У нас будет ребенок, — прижимаю ладонь вплотную к ее животу.

— Господи… Да… Я такая дурная!

Надя накрывает мою руку своими ладонями, и меня пробирает ощущением чего-то очень-очень важного, общего, неделимого. В связи с чем озвучиваю ей уже не назревший вопрос, а готовое окончательное решение:

— Надь, надо нам завязывать с нашей свободной любовью.

— Завязывать? — оживившись, игриво поднимает свои длинные ресницы.

— Ну да, — взяв за талию, толкаюсь в нее бедрами. — Там кольцо на палец. Штамп в паспорт. Все дела короче, — подмигиваю.

— Ты делаешь мне предложение? — дальше красиво глазки строит.

— Делаю. И, как обычно, ни о чем.

— Почему? Очень даже о чем, Дим. — Сцепив кисти у меня на шее, Надя уже без всякой хохмы сообщает: — Я хочу за тебя замуж.

Теперь не совсем понятно, кто кому делает предложение. Но, разве, кого-то это должно волновать?

— Ну всё, погнали, — отзываюсь хрипло.

Надя улыбается.

Смотрю в ее влажные ошалевшие глаза. Самого колотит, колбасит не по-детски. В груди все раздувается, затрудняя дыхание. Качественно новый опыт переживаю. Такое, что весь мой прежний бэкграунд просто меркнет и кажется пустым и даже нелепым.

— Только давай обойдемся без свадьбы-свадьбы? — предлагает она. — Я же уже не девочка. К тому же беременная. Как еще ходить буду.

— Без свадьбы-свадьбы? Это как? — уточняю.

— Ну распишемся и все, — плечами пожимает.

Внимательно ее разглядываю, хочу понять, чем вызвано такое решение. Ну, да, ей сорок. И что? В этом причина? Или снова в том, что “это все не для нее”?

— Обсудим еще, — ухожу от прямого ответа.

— Есть еще один момент, Дим.

— Что?

— Верность.

— Есть сомнения на мой счет? — вздергиваю бровь.

Знаю, что повода точно не давал. С чего такие мысли?

— Нет. Но я не смогу, если они когда-нибудь появятся. А еще я ревнивая очень. Никаких баб в твоем телефоне не потерплю, — предупреждает.

— Аналогично. Только попробуй завести себе мужика в телефоне или вне. Хана придет сразу, всем, — с долей юмора, однако доходчиво свои требования озвучиваю.

Закусываю щеку, буравлю ее взглядом.

— Я буду тебе верной женой.

— И ты тоже не пожалеешь, что выбрала меня, — обещаю.

— Это ты меня выбрал! — Надя вдруг смеется. — Снял в том кабаке. А я просто не могла устоять перед таким голубоглазым красавчиком.

Она расслабляется в моих руках и, мне кажется, ее только-только отпускает со всеми страхами и сомнениями. Во всяком случае, пока. Ведь мне ли не знать, как просто эта женщина умеет все усложнять.

— Как удачно снял, да? — пахом трусь о нее.

— Да. Но нам нужно будет придумать новую историю знакомства, Дим. Благопристойную. Вдруг спросят.

— Да будем лечить всех, что это был служебный роман. Проканает же?

— Проканает. Я так маме и сказала.

— Ну и всё. Придерживаемся легенды.

Целую ее в лоб, где периодически от эмоций проскакивают морщинки, подрагивающие тонкие веки, пылающие щеки, чуть вздернутый нос. Надя жмурится от каждого моего прикосновения.

— Я тебя люблю.

— А я люблю тебя, — мягко толкается в мои губы своими.

Прижимаю ее крепко-крепко и снова зацеловываю.

— Как долго же ты ломалась, Надежда Сергеевна. Я уже надежду потерял.

— Да нет, нет! Я наоборот была поломанная. А ты меня починил. И ведь ты же мне тогда всерьез переехать к тебе предлагал и пожениться, тогда, зимой? — припоминает мой первый позорный заход.

— Всерьез… — усмехаюсь. — Ну, как всерьез? Ты же сама помнишь, как это было.

— Мне надо было сразу на все соглашаться.

— А мне надо было вовремя выключить клоуна.

— Ничего не выключай! — возражает. — Нет-нет! Я тебя таким и полюбила. Мне с тобой что тогда, что сейчас… — на шее виснет, сильно стискивая. — Как же с тобой, Димка… Даже не представляла, что так бывает. С тобой в первый раз…

И я ей верю, что в первый раз.

Я и сам не знал, что так бывает.

А теперь, когда есть, с чем сравнить, что терять, что беречь, к чему стремиться, ради чего и кого стараться, когда есть понимание, что это не только безмерный кайф, счастье, радость, но и ответственность, ощущаю в себе какую-то особую силу, непривычную энергию, небывалый потенциал.

Надя зажигала меня, когда я еще понятия не имел, чего хочу и как правильно.

Регулярный секс, уют, приятные мелочи, будто то обед в контейнере, или сногсшибательные новости в виде двух полосок на тесте — любимая женщина всегда вдохновляет, заряжает, мотивирует и делает лучше.

Как убежденный холостяк со всей ответственностью заявляю, женитесь, мужики. Это круто. Это нереально круто, когда любимая хочет за тебя замуж.

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю мою личную коучессу.

— Лучше всех, — улыбается. — Счастливой, Дим, — сияющая, она плавит меня в нежности взгляда. — Счастливой.

Эпилог

Лядова Надежда Сергеевна

— Ничего себе траходром, да? — расхаживая с сыном на руках, поражается Дима размерам кровати.

— Дима, не смеши! — хватаюсь за низ живота, где ощущается непривычная мягкость и пустота.

Я лежу на боку на широкой двуспальной кровати. Палата у нас семейная. Здесь стильно и уютно. Интерьер больше на гостиничный похож. Напоминанием о том, что мы находимся в роддоме, служит медицинская кроватка для новорожденных, пеленатор и весы.

— Не, ну а чё? Пришел за вторым, сделал третьего. Не отходя от станка. Погнали? — с лихим видом мне подмигивает.

Я подавляю рвущийся смех. Ни кашлять, ни смеяться не могу.