Не обращая внимания на его ироничный тон, она сделала к нему несколько шагов и

встала перед ним… Нежное бирюзовое платье в пол (она умела подбирать цвет,

подчеркивающий ее достоинства) было прямого кроя, без каких-либо изысков, не

подчеркивало фигуру и не акцентировало внимания на отдельных частях тела, и только

роскошная брошь на груди в форме бабочки являлась единственным украшением, отчего

девушка выглядела изысканной и элегантной.

Фалах дал ей достаточно времени, чтобы отдохнуть от долгого изнурительного пути и

прийти в себя. Вышли все сроки... она нисколько не сомневалась в том, что он

обязательно придет к ней этой ночью, но сдаваться не собиралась… и решила

действовать.

Маха была немало удивлена и сбита с толку после сообщения о том, что беглянка

изъявила желание подготовиться к встрече с повелителем. И это после всех демаршей и

истерик… О Аллах, наконец-то одумалась девка.

Через несколько часов, после всех омолаживающих, успокаивающих, освежающих процедур

она прекрасно выглядела: посвежевшей и отдохнувшей, со здоровым румянцем на щеках и

вполне ясными мыслями… Надев на себя самое красивое платье из тех десятков, что

висели в ее гардеробной комнате, сшитых для нее на заказ еще с прошлого раза, она с

особой тщательностью подошла к выбору аксессуаров, соответствующих ее образу, и

подготовилась к встрече со своим главным врагом.

Не опуская головы, она неторопливо сняла платок… и по традиции, протянув к нему

руку, молча опустила к его ногам в знак смиренности и признания его власти над

собой… а потом низко склонила голову. Волосы, собранные в высокий пучок на затылке,

украшала такая же ювелирная бабочка, что и грудь девушки, и смотрелась она изысканно

и тонко. «Она действительно подготовилась к встрече», — отметил он.

— Я склоняюсь перед тобой, Фалах… отныне ты мой господин и повелитель… Признаю твою

власть над собой и отдаю себя в твои руки, — негромко, но уверенно произнесла она,

не поднимая головы. Это была традиция, которой были обязаны следовать все женщины,

перед тем как связать свою жизнь с повелителем Хафрака.

Едва заметная ироничная улыбка коснулась его губ. Следом она должна была опуститься

ему в ноги, чего Эми не стала делать. Сцена, разыгравшаяся перед ним, противоречила

всем ее жизненным принципам и убеждениям, которые она не скрывала и высказывала ему

до своего побега. Он был удивлен и заинтригован.

— Ты не ответила на мой вопрос… Что же заставило тебя так кардинально поменять

взгляды на жизнь и изменить своим принципам? — он не скрывал своей иронии.

— Не ищи во всем подвоха, все просто… Потеряв память и совсем ничего не зная о себе,

я была вынуждена выживать инстинктами, как дикий зверь… К счастью, моя память

вернулась… я сумела оценить новую реальность и многое переосмыслила, — ответила она

спокойно, не поднимая головы.

— И что же? — сверкнул он своей белозубой ослепительной улыбкой. — Ты наконец

воспылала ко мне неземной любовью? Или поняла, сколько выгод сулят смиренность и

покорность, так ненавистные тебе? — Казалось, он наслаждался ее унижением и

провоцировал ее.

— Любовью? — от его взгляда не укрылось, как упрямо дернулись ее плечи. — Не

обольщайся, Фалах, не будет этого…

— Да? И…?

— Все гораздо проще. Я всего лишь хочу выжить… выжить в этом чужом для меня мире,

где нет места жалости и состраданию, — выпалила она.

— Раньше перед тобой не стоял вопрос выживания, наоборот, ты отчаянно не хотела

жить. — Коснувшись кончиками пальцев подбородка, он слегка приподнял ее лицо,

заставив посмотреть себе в глаза. — Интересно, какой сюрприз ты выкинешь на этот

раз?

Ей было сложно выдержать его тяжелый взгляд, особенно теперь, в ее нынешнем

положении; казалось, он видел ее насквозь и читал ее мысли… Но терять было нечего,

все и так уже потеряно…

— У меня было время подумать и понять, что это противостояние бессмысленно… Пустая

трата времени и сил...

— И ты так легко говоришь об этом? — недоверчиво усмехнулся он.

— Почему ты мне не веришь?

— Потому что воздух в этой комнате насквозь пропитан твоей ненавистью ко мне… Я

почти физически ее ощущаю… О какой покорности ты говоришь?

— После всего того, что ты сделал со мной, думаю, было бы странным рассчитывать на

что-то большее. Но я исправлюсь… Только дай мне время… Совсем немного времени… —

голос стал тише. — Нам ведь некуда спешить, — едва уловимый полушепот коснулся его

слуха.

— Нам? — его заинтересованные глаза неторопливо разглядывали ее лицо, наблюдали за

мимикой, подмечая любые изменения. — Ты сказала «нам»?

— Разве не для этого ты вернул меня назад… в Хафрак? Может, я ошибаюсь, и ты все еще

хочешь отдать меня своим воинам на растерзание… чтобы другим послужило уроком...

— А ты решила опередить события и спасти свою аппетитную задницу? — он усмехнулся.

— Я всего лишь слабая женщина и просто хочу жить… — бросила она, устремив на него

горящие глаза… Его рука непроизвольно потянулась к ней, тяжелая ладонь легла на

нежную шею, большой палец потерся о скулу и неторопливо, слегка надавливая,

заскользил по коже… Вздрогнув, она закрыла глаза: его прикосновения вызвали бурю

неприятных воспоминаний. Перед мысленным взором проносились картины того ужасного

дня, когда она просила за Салеха, а он так грубо обошелся с ней. Она помнила каждую

секунду своего позора и каждое прикосновение его требовательных рук к себе…

Это не укрылось от его взгляда.

— Открой глаза… тебе неприятны мои прикосновения?

— Скорее, еще не совсем привычны, — прошептала еле слышно.

— Продолжай, — шепнул он и провел ладонью по плечу, зашел ей за спину, скользнул

вниз вдоль плавных изгибов и слегка сжал ягодицы, отчего она мгновенно напряглась.

Он тут же развернул ее и, обхватив рукой затылок, притянул к себе. Его лицо, такое

бездушное, ненавистное, было сейчас так угрожающе близко, всего в нескольких

сантиметрах от нее. И как бы она ни готовилась, ни настраивала себя на эту встречу,

но, снова оказавшись с ним лицом к лицу, заметно нервничала: слишком сильны были

воспоминания того дня, и слишком хорошо она знала, каким он может быть грубым и

безжалостным.

А его глубокие, пронзительные глаза, от которых не укрылось ее состояние,

внимательно наблюдали за ней.

— Что ты замолчала? Я слушаю тебя.

— Я устала бесконечно бояться… Хочу просто жить, не вздрагивая по ночам от страха, и

знать, что у меня есть завтра… — ее чувственные губы почти касались его лица.

— Ты сама себе главный враг, и пока не поймешь этого, не найдешь покоя… — его

горячее дыхание ласкало кожу.

— Потому отдаю себя в твои руки, Фалах… Не отталкивай меня... — каждой клеточкой

своего