— Так я это… — Арам почесывает затылок. — Если задаться целью… Девчонок полно желающих.

— Э, нет, — качает головой Мигран Аветович. — Второпях не надо. Семья — это серьезно, тут нужно вдумчиво выбирать. А насчет квартиры… ладно, решим этот вопрос, раз уже созрел.

За столом снова воцаряется теплая, семейная атмосфера. Мы едим, разговариваем, смеемся. Маленькая Анаит засыпает прямо на руках у Ульяны Владимировны, а бутуз Мигран-младший, сын сестры Артура, начинает капризничать — устал, хочет домой.

— Пора нам, — говорит Ульяна Владимировна, поглядывая на часы. — Детей давно пора укладывать спать.

Все дружно начинают собираться. В прихожей становится тесно — взрослые натягивают куртки, обувают детей.

— До свидания, дорогие, — целует меня в щеку бабушка Артура. — Береги себя и малышей.

— Завтра ключи привезу, — говорит Мигран Аветович, пожимая руку сыну. — И документы отдам.

Ульяна Владимировна долго обнимает меня на прощание.

— Если что-то нужно, сразу звони, — шепчет она. — Не стесняйся.

Почти все уходят, и в квартире становится тихо. Только Арам задерживается в прихожей.

— Па, пять минут, с ребятами поговорю, — просит он отца.

Мигран Аветович понимающе кивает и уходит, тихонько прикрыв за собой дверь.

Арам поворачивается к нам. На лице у него серьезное, сосредоточенное выражение.

— Я только один вопрос Насте задам, и мы закроем тему с выбором раз и навсегда, — говорит он тихо.

— Ну давай, спрашивай. — Артур снова напрягается, принимает защитную позу. Ему явно не нравится направление разговора.

Взгляд Арама упирается в меня, и я вижу в его глазах боль. Не впервые вижу, но сейчас она выделяется особенно остро.

— Настя, — говорит он медленно, словно каждое слово дается с трудом. — Почему Артур, а не я? Просто дай мне хоть какое-то объяснение, потому что я себе всю голову сломал… Только об этом и думал последние месяцы. Мы ведь с ним практически один в один — близнецы. Чем я хуже?

В его голосе столько искреннего недоумения, что сердце сжимается от жалости.

— Ты сказал, один вопрос, — напоминает Артур, но не грубо, а скорее устало.

— Я отвечу, — говорю, поворачиваясь к мужу. — Можно?

Артур кивает, хотя в его глазах читается настороженность.

Я вижу, как напряжен Арам — он сжимает и разжимает кулаки, дышит неровно. Этот разговор очень важен для него, возможно, один из самых важных в жизни.

Стараюсь говорить как можно мягче, не желая причинить ему еще больше боли:

— Ты ничем не хуже, Арам. Ты замечательный — добрый, надежный. Просто ты другой… И вы с Артуром совсем не один в один, что бы ни говорило отражение в зеркале.

Я подхожу к мужу, нежно поглаживаю крошечное родимое пятнышко на его правом виске — то самое, которое делает его неповторимым для меня.

— Дело в родимом пятне, что ли? — с горькой усмешкой спрашивает Арам.

— Конечно же, нет, — качаю головой. — Просто я его люблю — его ауру, энергетику, то, какой он есть. Вы внешне похожи, да, но внутренне совершенно разные люди. Он — мой, а ты… — я ищу правильные слова, — ты обязательно встретишь свою единственную девушку. Ту, которая полюбит именно тебя, а не будет мучиться выбором между вами.

— На кой же черт ты тогда ту проклятую бутылку крутила? — срывается Арам, и в голосе его звучит настоящий надрыв. — Зачем играла с нами?

Этот вопрос я ожидала. И он заслуживает честного ответа.

— Потому что была очень обижена на Артура, — признаюсь я. — И если бы не получила то гадкое сообщение от Алисы о том, что она якобы беременна от него, то выбрала бы в свой день рождения Артура. Уже тогда собиралась его выбрать…

— Про Алискин мерзкий трюк слышал, — кивает Арам. — Редкостная дура.

С этим я спорить не буду.

— Ты очень хороший, Арам, — продолжаю я мягко. — Добрый, отзывчивый. Любая девушка была бы счастлива с тобой. Но я люблю Артура. Прости, что так получилось…

Арам молчит несколько секунд, переваривая мои слова. Потом медленно кивает.

— Я принимаю твой выбор, — говорит он тихо.

— Серьезно, что ли? — не выдерживает Артур. — То есть, когда узнал, что она от меня беременна, не принял, да? Когда узнал, что мы поженились, тоже не принял… А сейчас Настя тебе пару слов сказала — и сразу принял?

— Мне важно было услышать именно ее слова, — объясняет Арам. — Из ее уст. Между прочим, ты тоже в свое время не принял ее выбор… Из-под носа ее у меня увел.

— И за это тоже прошу прощения, — соглашается Артур.

— Да ладно тебе, — неожиданно улыбается Арам, и лицо его проясняется. — Забили и забыли. Главное — я скучал по тебе, братишка!

— Я тоже скучал, — признается Артур. — Очень.

И тут происходит то, что заставляет мое сердце в очередной раз за вечер дрогнуть. Братья делают шаг навстречу друг другу и обнимаются — крепко, по-настоящему, как родные люди.

Я стою в стороне и наблюдаю эту трогательную сцену. Два одинаковых лица, два одинаковых силуэта, слившихся в объятиях. Понимаю, что сейчас происходит что-то очень важное — восстанавливается связь, которая казалась безнадежно утерянной.

Не могу удержаться — подхожу и обнимаю их обоих сразу. Мы стоим втроем, прижавшись друг к другу, и я чувствую, как из моей души уходит последний груз вины.

Арам неожиданно наклоняется и целует меня в макушку — братски, нежно.

— Невестой ты мне не стала, — говорит он с улыбкой, — зато невесткой будешь. И очень хорошей невесткой.

После этого он идет к двери, но на пороге оборачивается:

— И чтобы племянников моих берегли!

Дверь закрывается, и мы с Артуром остаемся вдвоем.

Точнее, вчетвером — я, он и наши крохотные дети, растущие под моим сердцем.

Одни, но не одиноки. Мы есть друг у друга, и мы — неотъемлемая часть большой, дружной семьи.

Шумной и веселой, готовой на все ради своих.

Я мечтаю о том, чтобы когда-нибудь у нас с Артуром была точно такая же семья.

Чтобы вокруг нашего стола собирались дети и внуки.

Чтобы в доме всегда звучал смех.

Чтобы все были связаны одной большой, крепкой любовью, как это принято у Григорянов.

Эпилог. Новый дом

Настя

Выхожу из здания университета под руку с Артуром, и на душе такая легкость, будто крылья выросли. Солнце декабрьское, но яркое, слепит глаза после душных аудиторий. Артур сжимает мою руку чуть крепче, когда мы спускаемся по скользким от наледи ступенькам.

— Осторожно, беременюля моя, — шепчет он мне на ухо.

Не верится, что сегодня мы едем смотреть нашу новую квартиру!

А в