— Я даже не уверена, что это поможет им увидеть, как мы будем связаны навсегда, Ром.

— Это поможет тебе так или иначе. — Он оглядел меня с головы до ног. — Или это черта, которую ты не переступишь?

Я прищурилась. Он хотел борьбы. Или хотел бросить мне вызов, вытолкнуть меня из зоны комфорта. Я не знала его конечной цели, но знала свою. Мне хотелось показать этому городу, что никто не может нарушать мои правила. Я их установила и была связана с тем, кого любила. Ром владел моим сердцем, а я — его.

Это подтолкнуло меня к краю.

— Переступи черту, — приказала я.

Никакой другой команды не требовалось, но все слышали, как я это сказала, знали, что я здесь главная. Ром вытянул руку, схватил меня за руку и притянул к себе. Он поглотил мой рот, заклеймил меня обжигающим поцелуем, от которого люди ахнули. Аудитория росла. Я слышала шёпоты с нижнего этажа и разговоры братвы позади нас.

Музыка пульсировала в моих венах, пока я отдавалась его губам. Ром всегда брал на себя контроль, и я позволяла ему, потому что знала, что он не похож ни на одного мужчину, с которым я была.

Я отстранилась от него и оглядела мужчин перед собой. Они тоже были не такие, как все. Каким-то образом они все вышли на новый уровень. Максим рискнул своим местом в братве ради меня, Данте продолжал тренировать меня, хотя я была врагом, Кейд защищал моё местонахождение, а Бастиан подписал партнёрство со мной.

Я сделала их всех семьёй. Я подставляла их под пули, подвергала опасности, и они рисковали своими жизнями и семьями ради меня.

— Нет пути назад, когда бомба взорвётся, Ром, — прошептала я ему на ухо.

— Я собираюсь взорвать её, милая. И буду в этом взрыве вместе с тобой. Пути назад нет.

Я сделала шаг от Рома, сердце вдруг забилось в горле, когда я обошла его и направилась к трону. Я никогда раньше такого не делала.

Я повернулась, чтобы охватить всё взглядом, и увидела, что почти все в клубе повернулись в нашу сторону. Некоторые держали в руках напитки, некоторые приготовились смотреть шоу и получать удовольствие, а большинство уже были заворожены, с лёгкой улыбкой на лицах.

Тяжёлая рука Бастиана опустилась на моё плечо, толкая меня вниз. Он наклонился вперёд, и я почувствовала его горячее дыхание у своего уха.

— Я всё-таки смогу попробовать тебя на вкус?

Я взглянула на него и взмахнула ресницами.

— Бастиан, — пожурила я. — Ты здесь только для того, чтобы делать то, что я прошу, ни больше и ни меньше.

Толпа зашепталась, наблюдая за тем, как я управляю этими мужчинами. Это было свидетельством, демонстрацией того, кто действительно правил этим городом.

Кейд развернул стул, и я указала на него:

— Кейд, снимай на видео.

Он прищурился, глядя на меня, прежде чем кивнул. Я услышала звук включения записи и поняла, что это будет его способ участия. У него будет видеозапись, он, возможно, получит от этого удовольствие и выложит её для всех, кому нужно будет её увидеть.

На лице Рома не было улыбки или каких-либо настоящих эмоций, когда он наклонился, чтобы что-то прошептать Кейду. Его чёрный костюм и татуировки, выглядывающие на шее и запястьях, напомнили мне, как выглядел бы сексуальный дьявол, кому ты продал бы свою душу, даже зная, что будешь навсегда изгнан из рая.

Он медленно подошёл вперёд, глядя на Данте, Максима и Бастиана.

— Кто думает, что заслуживает увидеть, насколько требовательной может быть Каталина?

Я повернулась и увидела, что они все улыбались, как волки в ночи, точащие свои зубы.

— Каталина.

Ром подошёл ко мне. Мои колени были сомкнуты, словно никто не заслуживал доступа. Он просунул свою ногу между ними, раздвигая и заставляя мою юбку подняться.

— Интересно, готова ли ты уже для меня.

Он опустился на колени передо мной, и его рука скользнула по моему бедру. Я затаила дыхание, когда он устремил на меня взгляд.

— Мне это не понравится, Приманка-Кэт. Это убьёт меня — позволять кому-то смотреть на тебя, делиться этим.

— Я знаю, — прошептала я ему. — Монстр в тебе не очень хорошо с этим справляется.

Его челюсть двигалась вверх-вниз, словно он сдерживал миллион слов.

Ром знал так же, как и я, что здесь заключались настоящие сделки. Это была сцена, которая укрепила бы нашу связь перед всеми. К чёрту контракты и бумажную волокиту.

— Я люблю тебя, и ты моя, — сказал он. — Это единственный раз.

Я кивнула и провела рукой по его щеке.

— Больше никогда.

Ром дёрнул меня вперёд на стуле, и моя юбка поднялась достаточно высоко, чтобы обнажить меня перед большинством из них. Он опустил свою тёмную голову и сильно засосал мой пучок нервов. Я сразу же схватила его за голову, ещё больше раздвинув ноги для него.

Моё тело не заботилось о том, кто смотрит; мой разум отключился от прикосновения его губ. Мой монстр опустошал меня так, как только он умел. Его язык облизывал моё лоно, где он мог почувствовать, насколько я уже была влажной.

Я крепко держалась, стараясь не кончить слишком быстро. А когда не кончила, он поднял голову и посмотрел в глаза Бастиану, стоящему позади меня.

— Похоже, она будет упрямиться. Если мы не сможем показать всем, сколько удовольствия я тебе дарю, Каталина, они, скорее всего, подумают, что мы не заслуживаем тебя, верно?

Я кивнула, не отвечая, пытаясь следить за тем, о чём, чёрт возьми, он говорил, но Ром скользнул одним пальцем в мою киску и начал двигать его так медленно, в такт музыке, что я едва могла сосредоточиться.

— Что дальше, Каталина?

Я замялась, пытаясь собраться с мыслями. Потом посмотрела в глаза, которым доверяла больше всего на свете. Я доверяла ему, он этого заслуживал, и сегодня вечером я покажу всем это доверие.

— Данте, пусть кто-нибудь принесёт стол и смазку, — громко сказала я, не отрывая взгляда от Рома. Затем прикусила губу, когда он начал двигать пальцами во мне взад-вперёд. Я продолжала командовать в комнате. — Бастиан, развяжи мой корсет.

Я почувствовала руки Бастиана на своей спине, а рот Рома снова оказался на моём клиторе, посасывая его, пока он вставлял ещё один палец в мою киску.

Я ахнула, когда дыхание Бастиана внезапно коснулось моего уха.

— Ты прекрасна, любовь моя. Этот город теперь принадлежит нам, — прошептал он. Затем я услышала, как он отходит.

Я закрыла глаза и погладила свои груди.