В тот момент, когда мы припарковались на въезде в отделение неотложной помощи, двери машины распахнулись, и из нее выскочили санитары, опуская носилки на землю. Я тоже выскочила, пытаясь последовать за ними, но медсестра подняла руку, останавливая меня.

— Вам придется подождать в приемной.

— Пожалуйста…

Она ушла прежде, чем я успела закончить предложение.

Так что я стояла на парковке, примерзшая к заснеженному тротуару и смотрела на двойные двери, которые закрылись за ними.

В зале ожидания стояла удушающая жара, воздух был густым и душным. Все стулья были заняты — либо людьми, либо стопкой верхней одежды. Моя куртка лежала на сиденье рядом со мной вместе с моими зимними штанами, так что я осталась в своих теплых легинсах и футболке с длинными рукавами.

Мое лицо было жестким и соленым от слез, которые высохли на моей коже несколько часов назад.

Часов.

Два, если быть точным. Два часа и тридцать девять минут.

Именно столько времени прошло с тех пор, как Уэстон нашел меня стоящей на парковке у входа в отделение неотложной помощи и привел внутрь.

От доктора еще ничего не было слышно, и по мере того, как на часах в приемной тикали минуты, узел в моем животе скручивался все туже и туже. Крю был в операционной? Насколько серьезно он пострадал? Сколько костей он сломал при падении?

Ривер сидел напротив меня.

В течение первого часа он пытался заговорить. Придумывая новые отговорки о том, что он пытался подвинуться, и, если бы Крю двигался не так быстро, это не было бы проблемой.

Я не сказала ни слова своему брату, и в конце концов он перестал говорить. Он все еще пытался встретиться со мной взглядом — я чувствовала его взгляд на своем лице, — но не поднимала на него глаз.

Рид и Уэстон сидели бок о бок через три стула от меня. ДжейЭр, Марианна и Льюис сидели в ряду позади меня.

Кому-то нужно было остаться на горе, чтобы проследить за продолжением сегодняшних событий, поэтому Марк вызвался помочь Аве, возможно, потому, что знал, что в такое время Крю предпочел бы видеть братьев, а не отца.

Показ уже должен был начаться.

И Крю должен был быть там. Он должен был заставить публику охать и ахать своим талантом.

Я подняла взгляд на Ривера.

Он посмотрел на меня с недоумением, как будто не мог поверить, что я наконец-то смотрю на него в ответ.

Я достаточно потворствовала Риверу, особенно после инцидента с Тейером. Но я не просила его драться с Тайером. Я не просила его заходить так далеко. Он сам сделал свой безрассудный выбор, и посмотрите, к чему это привело.

— Стань лучше.

Он вздрогнул.

— Я…

— Если следующим твоим словом не будет «прости», то не говори ничего.

Он с трудом сглотнул.

— Прости.

Мой подбородок снова задрожал.

— Почему?

У него не было причин вмешиваться. У нас не было причин быть здесь. Ривер не был любителем. Он не был новичком в спорте такого уровня и знал, как плохо все может обернуться.

Но он был под кайфом. Когда он приехал в больницу, я почувствовала стойкий запах травки и поняла, что он не сосредоточен.

— Я не знаю, — прошептал он. — Это был несчастный случай. Мне жаль.

— Разберись со своей жизнью, Ривер. Прежде чем потеряешь всех, кто тебя любит. — С этими словами я встала и подошла к окнам.

Снаружи была группа репортеров, в том числе женщина, которая ранее расспрашивала Крю об Олимпийских играх. Они хотели остаться в зале ожидания, но Рид попросил персонал больницы проводить их. Поэтому они задержались на тротуаре, убивая время за просмотром своих телефонов. Один мужчина курил одну сигарету за другой.

Я прижалась лбом к стеклу, отчаянно нуждаясь в прохладном прикосновении, не заботясь о том, что кто-то видит.

— Рейвен.

Мамин голос заставил меня оторваться от стекла, вглядываясь в ее лицо.

— С ним все в порядке?

— С ним все в порядке. Он просит привести тебя.

Воздух вырвался из моих легких.

— Давай. Я отведу тебя туда, а потом выйду и сообщу всем остальным последние новости. — Она первой направилась к дверям, которые вели в палаты скорой помощи.

Миновав ряд закрытых палат, почти все из которых были пусты, она постучала в дверь и вошла внутрь.

Крю лежал на кровати с обнаженным торсом. Его ноги были укрыты белым одеялом, но ступни торчали наружу, так что я могла видеть, что на нем все еще было зимнее снаряжение. Его лицо было бледным. Он выглядел несчастным.

— Привет.

— Привет. — Я вздохнула, снова заливаясь слезами, и бросилась к нему, чтобы взять за руку. — Ты в порядке?

— У него сломаны четыре ребра, — сказала мама. — Мы боялись, что у него пробито легкое и началось внутреннее кровотечение. Вот почему это заняло так много времени. Доктор хотел быть уверенным. Но Крю повезло. Хотя какое-то время ему будет больно.

Я прижалась лбом к его лбу.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

— Мы почти закончили, — сказала мама. — Нам просто нужно оформить документы на выписку. Он не сможет вести машину и, вероятно, нуждается в чьей-то помощи.

— Я помогу. — Он вернется домой со мной, где я буду делать все, что ему будет нужно, пока он не поправится.

— Я знала, что ты это скажешь, — сказала мама. — Нам пришлось срезать с него футболку, так что давай посмотрим, смогу ли я найти что-нибудь для него из одежды.

— У меня есть куртка, — сказал Крю, его веки были тяжелыми. — Ее будет достаточно. Кроме того, Рейвен нравится мой пресс.

Мама рассмеялась.

— Ему дали довольно сильные обезболивающие.

— Я люблю вас, Робин.

Она покачала головой, борясь с улыбкой, и направилась к двери.

— Я тоже люблю тебя, Крю.

Когда она ушла, я села на край кровати, наблюдая, как закрываются его глаза.

— Я люблю тебя, — пробормотал он.

Возможно, завтра он и не вспомнит, что сказал это. Но мне было все равно.

Я наклонилась, прижалась губами к его губам и прошептала: — Я тоже тебя люблю.

— Я больше не хочу жить в Юте.

— Я не хочу жить в Юте, и точка. Но буду, если тебе нужно быть там. — Мысль о переезде крутилась у меня в голове последние два дня. Каждый раз, когда я думала об отъезде, у меня скручивало живот.

Крю принял это за нервозность из-за показа. Хотя я нервничала именно