— Как скажете, мисс.

Мужчина средних лет переводит взгляд с меня на дорогу и делает радио чуть громче. Я опускаю взгляд на открытую папку у себя на коленях и начинаю перелистывать скудную информацию, которая у нас есть о Призраке.

Поведение

Предпочтение в обращении: Реагирует только на имя «Призрак». Сильно отождествляет себя с псевдонимом, данным федеральными властями, возможно, в качестве формы психологической защиты.

Физические движения: Часто проверяет наручники, что указывает на дискомфорт от заточения, но также может означать, что он оценивает возможность побега или демонстрирует апатию.

Читать отчет доктора Ричардса интересно, учитывая, что у него пока что было самое длительное взаимодействие с Призраком. Однако я не согласна с его выводом о том, что Призрак оценивает возможность побега. Он сдался сам.

Так что главный вопрос в том, какую выгоду Призрак пытается из этого извлечь.

Психологические показатели

Контроль и власть: Получает удовлетворение от страха и контроля, который он оказывает на других. Это сквозной мотив в его высказываниях, что может говорить о расстройстве личности с выраженными антисоциальными чертами, характерными для психопатии. Для подтверждения диагноза антисоциального расстройства требуется дополнительная оценка, включая проверку на поведенческие нарушения в подростковом возрасте. Дополнительные тесты, такие как PCL-R3, могут подтвердить психопатические тенденции.

— Твою ж мать.

Я откидываюсь на подголовник и закрываю глаза, игнорируя любопытный взгляд водителя. Психопаты самые трудные. Отсутствие человеческих эмоций — это то, что я могу понять интеллектуально, но даже моя сдержанная и строгая натура не полностью лишена чувств.

Как бы я ни старалась их подавить.

Такси останавливается, вырывая меня из мыслей о работе.

— Приехали, — говорит водитель. — Хорошего вечера, мисс.

— И Вам.

Я торопливо запихиваю папку в сумку и выхожу из такси. Передо мной современный высотный дом с гладким стеклянным фасадом и металлическими акцентами. Он заметно выделяется на фоне силуэта Манхэттена. В некоторых квартирах есть балконы. Один из них мой.

Мне повезло. Пару лет назад моя гостиная была местом преступления, на анализ которого меня вызвали. Я предложила арендодателю сниженную цену, объяснив, что ему будет трудно найти жильца, готового закрыть глаза на убийство, произошедшее там. С тех пор я живу в квартире, которую иначе не могла бы себе позволить, не обрекая себя на лапшу быстрого приготовления до конца своих дней.

Когда я вхожу в просторный вестибюль здания, меня окутывает знакомая роскошь. Блестящий мраморный пол отражает мягкое сияние подвесных светильников.

Стены украшены элементами арт-деко — тщательно подобранные пятна цвета на фоне нейтральных тонов интерьера.

Консьерж кивает мне с отработанной улыбкой, его присутствие — надежная константа. Он переводит взгляд и указывает подбородком налево.

Я следую за жестом и замечаю последнего человека, которого хотела бы сейчас видеть.

5. Женева

Мэйсон стоит, прислонившись к одной из мраморных колонн. Он выглядит расслабленно, но неуместно на фоне тщательно продуманного интерьера. При виде него в животе затягивается узел раздражения.

Незваный и нежданный.

Я маскирую недовольство отточенной улыбкой, из тех, что приберегаю для подозреваемых, которые думают, что перехитрили систему. Или меня.

— Жен, привет! — Мэйсон отталкивается от колонны с широкой улыбкой.

— Привет, — сдержанно отвечаю я. — Что ты здесь делаешь? Мы должны были встретиться, а я забыла?

— Нет. Я просто хотел тебя удивить.

Он делает шаг ближе, поднимая руки, словно ожидая одобрения за свой спонтанный визит. Он не получит его от меня. Возможно, в другой вечер, когда физическое удовольствие, которое не способен дать мой вибратор, станет необходимостью. Но сегодня я сомневаюсь, что смогу кончить из-за всего стресса, связанного с предстоящей встречей с Призраком.

Хотя… его пронизывающий взгляд и мускулистое тело могли бы сработать.

— Считай, что у тебя получилось, — сухо отвечаю, проходя мимо Мэйсона и направляясь к лифтам.

Мы поднимаемся в тишине, цифровые индикаторы сменяют этажи мучительно медленно. К тому моменту, как лифт звенит на моём, я уже мысленно прорепетировала, как сократить его визит.

Когда захожу в квартиру, тело почти расслабляется просто от того, что я снова в своём пространстве. Гостиная, когда-то отмеченная трагедией, теперь оформлена в сдержанном минимализме; большие окна проливают свет на деревянные полы, а городской шум служит фоном. Квартира гостеприимна и по-своему уютна.

Или станет такой, когда Мэйсон уйдет.

Подойдя к боковому столику, я кладу сумку чуть резче, чем следует. Затем направляюсь на кухню, чтобы создать между нами расстояние и налить себе стакан воды.

Он снимает куртку и бросает её на спинку моего дивана, будто собирается остаться здесь надолго. Я тяжело вздыхаю про себя, постукивая пальцами по столешнице.

Меня почти подмывает трахнуться с ним, просто чтобы он ушел, но сил на это нет.

— Послушай, Мэйсон, я сейчас не в настроении. — Я полностью поворачиваюсь к нему. — Мне нужно готовиться к важному интервью завтра с одним очень… проблемным заключенным. Сейчас действительно неподходящее время.

— Вот черт. Сочувствую. Ты справишься?

Я отмахиваюсь от его заботы, вместе с уколом вины за то, что так холодна с ним. Это единственный способ, которым я могу строить отношения. Если их вообще можно так назвать.

— Справлюсь. У меня нет выбора, — говорю я. — Он ни с кем другим говорить не хочет.

— Странно. Почему?

— Хотела бы я знать.

Мэйсон обходит стойку и подходит так близко, что загоняет меня в угол. Его рука ложится мне на талию. Я напрягаюсь от его близости и тут же мысленно ругаю себя. Физическая связь — единственное, чего я когда-либо просила от этого мужчины. Нечего сердиться, если он приходит ко мне именно за этим.

— Знаешь, я с удовольствием помогу тебе избавиться от стресса. — Притянув меня к себе, он касается губами моего уха.

Моё сердце бьется быстрее от его прикосновения. Не от предвкушения. От смутного чувства тревоги.

Он прижимается ко мне всем телом и целует, его губы настойчивые. Требовательные. Это поцелуй похоти. Мужчины, который хочет женщину.

Вот только я сегодня не та женщина.

Я мягко отталкиваю его.

— Я не в настроении.

Он хмурится от моего внезапного отказа.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же сказала. Я хочу просто отдохнуть сегодня.

— Ты, блядь, серьезно?

Я скрещиваю руки на груди.

— Да, я, блядь, серьезно.

Мэйсон вглядывается в меня, его взгляд сужается. Становится острее. Я изучающе смотрю в ответ, пока мозг быстро прокручивает данные, выдавая мне выводы за считанные секунды. Легкая складка между бровями, почти незаметная, сигнализирует о зарождающемся гневе. Затем его глаза темнеют от решимости.

Это быстрое, но