Он задумался, в итоге кивнув.

– Что ж, справедливо, Вёрстайл. Но знай, если ты покажешь ее хоть одной живой душе, то это, – он указал на фото на столе, – отправится в полицейский участок.

– Я поняла. – У меня внутри все клокотало и тряслось.

Он смотрел на меня, словно прикидывая, можно ли мне верить.

– И что, даже не попросишь уйти из совета? – Именно этого он хотел с самого начала.

– Нет. Ты уже прижилась. Прикли может что-нибудь заподозрить, если ты уйдешь. А я не хочу с ним связываться, он и так меня недолюбливает. – Он закрыл папку. – К тому же зачем мне твой уход? Теперь я могу тебя контролировать.

Через пару минут пришел мистер Сон, за ним – мистер Тэрн и мисс Блейк. А у меня в голове звучала фраза Прикли, сказанная за игрой в шахматы в доме престарелых: «Когда долго вглядываешься в лицо зла, зло начинает вглядываться в тебя в ответ». Брэндон был истинным злом. И я, похоже, всматривалась в него слишком долго.

Все собрание я просидела молча, не в силах выдавить из себя ни слова. Я так и не рассказала тебе о существовании этой фотографии. И об этом я не жалею.

Сид Арго

– Отец тебя убьет, – говорю я брату, мечась по комнате.

Пит снова подрался в школе и теперь сидит с огромным фингалом под глазом и слушает, как я его отчитываю. Держать его в узде – моя забота, поэтому я знаю, что, когда мама вернется от миссис Рэм, а папа – с работы, не только Пит, но и я получу нагоняй.

Ты сидишь на ковре, работая над очередным кадром для фильма про Толстого, озвучку для которого мы сделали в январе. Молчишь. А что тут скажешь?

– Почему ты это делаешь?

Пит молчит, потупив взгляд. Мы с ним достаточно близки. Он знает, что может рассказать мне если не все, то очень многое. Но каждый раз, когда он умудряется с кем-то подраться, то молчит как воды в рот набрал – все приходится вытягивать клещами.

– Так получилось, – говорит он просто, словно я ругаю его за пролитое на пол молоко.

– И с кем ты на этот раз подрался?

– С плохими ребятами.

– А ты хороший, раз решаешь вопросы такими методами?

Я стараюсь быть к нему как можно более терпимым в такие моменты, чтобы не походить на отца, ведь знаю, что его наставления всегда чересчур жестоки. Знаю это на собственном опыте.

– Так что случилось? Я думал, это в прошлом.

Пит лишь качает головой. У него часто происходят стычки с ребятами, но ни во что серьезное это никогда не выливалось. Раньше я не беспокоился, потому что не было синяков. Мне казалось, это обычные потасовки, какие бывают у большинства. К тому же я знаю, что Пит никогда в жизни не позволит себя обижать. Он для этого слишком активный и гордый. Над ним никто не посмел бы издеваться – многие сверстники его побаиваются.

– У нас в школе есть один мальчик, – вдруг начинает он, глядя в пол. – Он…

– Я его знаю?

– Ленни Брэдсон. Живет в паре минут ходьбы от церкви.

– Тот, что вечно в майке со Спанч Бобом?

Пит кивает.

– И что с ним не так?

– Может, ты не заметил, но он немного… ну, крупнее, чем остальные.

– И что с того?

Пит внимательно смотрит на меня, будто приходится объяснять очевидное.

– Над ним издеваются.

– Из-за полноты?

– Не только.

– А из-за чего еще?

– Ну, у него недавно заболела бабушка. Не знаю, что с ней, но она не встает. Он заботится о ней и все такое. У него еще есть папа, но он все время на работе и все такое. В общем, у них не особо много денег, поэтому он не слишком хорошо одет и все такое.

– И при чем здесь ты, мистер И-Все-Такое?

– Я не хочу смотреть, как они чмырят его. Это нечестно.

– И поэтому ты подрался за него?

– Их целая толпа, а он один.

– Ты мог бы попытаться поговорить с ними. – Видя, как ты смотришь на меня исподлобья, я понимаю, что это не слишком мудрый совет.

– Они не понимают по-хорошему.

– Это не повод заявляться домой с подбитым глазом. Если их действительно так много, то ты не можешь бороться в одиночку. Почему ты не говорил мне об этом?

– Было лучше. Раньше они унижали его, но хотя бы не били.

– А что изменилось?

– Они поняли, что им за это ничего не будет, – отвечает он так по-взрослому, что по спине пробегает холодок.

– Мы поговорим с родителями и посмотрим, что можно сделать, – отзываюсь я наконец.

– Вы не можете.

– Мы свяжемся с мистером Брэдсоном и позволим ему решать.

– Ленни не хочет, чтобы отец знал.

– Почему?

– Вроде как ему не до этого. У них и так много серьезных проблем из-за бабушки.

– Школьная травля – тоже серьезная проблема.

Снова ловлю твой многообещающий взгляд.

– Я знаю только одно, – продолжаю я после небольшой паузы, – ты не должен приходить домой с синяками. Это хорошо, что ты пытаешься помочь ему, но один ты не справишься, так же как и он. Нужна помощь взрослых. Это нельзя так оставлять.

Пит в сотый раз пожимает плечами, как любит делать, когда не знает, что ответить, и упирается взглядом в пол. Повисает тишина, которую нарушает шум из коридора. Я сразу понимаю, что это возвращается мама, отчего вздыхаю с облегчением. А все потому, что она всегда может найти правильные слова, а еще потому, что она не будет отчитывать так строго, как папа.

– Пойду предупрежу ее, – бросаю я, выходя из комнаты.

Мама расстраивается, когда узнает, что Пит снова взялся за драки, но не ругает меня, хотя это мое упущение.

Когда мы с ней поднимаемся, то застаем тебя и Пита в том же положении, в котором я вас оставил. Вы молчите, не глядя друг на друга, но я знаю, что вы говорили, пока меня не было. Я знаю тебя, ты бы не смогла промолчать, сталкиваясь с такой явной несправедливостью.

Позже я пытаюсь выяснить, что ты ему сказала, но ты не раскрываешь секрет. Точно я могу сказать одно: после разговора с тобой Пит больше никогда не возвращался домой с синяками.

43. Флоренс Вёрстайл

– Ты совершил хороший поступок, – сказала я, глядя на мальчишку с рыжевато-каштановыми волосами.

Он поднял на меня серо-голубые глаза, однако ничего не ответил.

– Сколько их