— Ты хочешь меня, Женева, — шепчет он. — Признай это.

— Иди в задницу.

— Только если будешь хорошей девочкой.

Его пальцы скользят вдоль линии челюсти. Кожа под его обманчиво мягким прикосновением нагревается, медленный жар расползается по телу, как пожар. Я заставляю себя не двигаться, сохранять хладнокровие, даже когда пульс бьется в горле.

Мне нужна всего секунда. Один шанс.

Мои пальцы дергаются у бедра, приближаюсь к телефону на прикроватной тумбе. Я не отвожу взгляд, не желая выдавать свои намерения, надеясь, что он слишком отвлечен игрой, в которую мы играем.

Но в тот миг, когда я бросаюсь к телефону, он перехватывает моё запястье. Я едва успеваю среагировать, прежде чем он резко тянет меня к себе, заставляя опуститься на колени, и наши груди сталкиваются.

— Слишком медленно, Док.

Свободной рукой я толкаю его в грудь, но это бесполезно. Он неподвижен. Я ненавижу, как легко он меня подавляет, как без усилий подчиняет себе.

И как сильно мне хочется сдаться.

Призрак сжимает пальцы вокруг моего запястья — хватка становится болезненной. Его нос скользит вдоль линии моей челюсти, когда он медленно вдыхает.

— Ты правда думала, что я тебя не поймаю?

Я хмурюсь.

— Я думала, ты будешь слишком занят собственным эго.

— Какой дерзкий рот. Тем же ртом ты несколько минут назад выкрикивала моё имя.

Жар заливает щеки.

— Это ничего не значит.

— Это значит всё.

Я пожимаю плечами с напускным безразличием.

— Как скажешь.

Его взгляд сужается от моего демонстративного пренебрежения, все следы веселья исчезают. Он сжимает моё запястье сильнее и тут же отпускает, чтобы залезть в задний карман. Блеск ножа ловит свет, острое лезвие сверкает между нами, и у меня перехватывает дыхание.

— Призрак… — предупреждаю я.

Он не отвечает. Вместо этого подносит лезвие к моему горлу, плоской стороной прижимая его к пульсу. Безмолвное напоминание о том, кто он на самом деле.

Я замираю, почти не решаясь дышать.

Призрак наклоняется, губы едва касаются моего уха.

— Не лги мне, Женева, — он произносит моё имя чувственно, с легким оттенком чего-то безумного.

Используя нож, он проводит им по моему горлу, затем ниже, между ключицами. Легкое давление лезвия заставляет моё сердце биться так сильно, что я чувствую это всем телом.

А потом, без предупреждения, он разрезает материал.

Холодный поцелуй стали о ткань. Рубашка легко расходится посередине. Прохладный воздух касается обнаженной кожи, я резко втягиваю воздух, но не двигаюсь.

Призрак наблюдает за мной, его лицо непроницаемо, пока он отодвигает ткань, обнажая мою грудь. Кожа становится гиперчувствительной к каждому его движению, к каждому смещению лезвия, когда он ведет им ниже — вдоль ребер, к пупку. Он не режет. Не повреждает кожу. Но сама точность его контроля столь же смертоносна, как и острие.

— Вау, Док. Ты даже не вздрогнула.

Я вздергиваю подбородок.

— Ты собираешься изнасиловать меня?

От этой мысли кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается. Он замечает. На его губах появляется ухмылка, но хватка на ноже остается твердой.

— Нельзя изнасиловать того, кто согласен.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Я не даю согласия.

— Отлично. Так веселее.

Призрак прижимает нож к моей ноге, холодная сталь резко контрастирует с жаром, разливающимся по коже. Медленно он проводит им вверх, присутствие лезвия опасно, но опьяняюще. Сердце готово взорваться, но я сохраняю бесстрастное выражение лица, не желая давать ему ту реакцию, которую он ждет.

— Раздвинь, — приказывает он. Когда я не двигаюсь, Призрак легко постукивает лезвием по внутренней стороне бедра. — Не заставляй меня повторять.

Всё еще стоя на коленях, я хватаюсь за его бицепсы для опоры и раздвигаю ноги.

— Хорошая девочка, — хвалит он хриплым от удовлетворения голосом.

Я свирепо смотрю на него.

— Катись в ад.

— Уже там. Потому что каждая секунда, когда я не внутри тебя, — это гребаная пытка.

Его другая рука — грубая и теплая — скользит вверх по ребрам, повторяя изгибы моей груди. Он проводит большими пальцами по моим соскам, дразня, проверяя, ожидая моей реакции. Я прикусываю щеку изнутри, полная решимости не издавать ни звука.

Он тихо усмехается и склоняет голову.

— Упрямая.

Я резко вдыхаю, когда его язык касается соска, а зубы задевают ровно настолько, чтобы причинить боль. Наказать. Призрак наблюдает за мной с ленивой, понимающей улыбкой, когда втягивает мой сосок в рот, посасывая. Но он не спешит. Он наслаждается этим.

Наслаждается мной.

Я удерживаю его взгляд, отказываясь первая отвести глаза. Даже когда его пальцы скользят под трусики. Он сжимает ткань у промежности, едва касаясь меня, но этого уже достаточно, чтобы я намокла. А потом резким рывком разрывает её, будто это пустяк.

Я задыхаюсь от ожога на коже и внезапного обнажения. Прежде чем успеваю опомниться, Призрак раздвигает мои ноги. Он одобрительно хмыкает, проводя пальцами по влажной киске, а затем начинает выводить медленные, мучительные круги по клитору.

Он продолжает ласкать меня, давление усиливается, темп тоже. Во мне нарастает удовольствие — почти невыносимое. Я стискиваю зубы, борясь с желанием податься навстречу его руке, отчаянно нуждаясь в разрядке.

— Ты не заслуживаешь этого, — шепчет Призрак у моих губ. — Ты игнорировала меня неделями после того, как я спас тебе жизнь и заставил кончить.

Он убирает пальцы.

Я растерянно моргаю, утонув в тумане похоти.

— Что?..

Призрак тихо смеется, грубо сжимает мой подбородок и большим пальцем размазывает следы моего возбуждения по губам. Затем накрывает мой рот своим — поцелуй жесткий, почти болезненный. Требовательный, но отчаянный.

Я не реагирую, оставаясь неподвижной. Даже когда он проводит языком между моими губами, вынуждая попробовать себя на вкус. Другой рукой он обхватывает мой затылок, удерживая на месте, и подносит рукоять ножа к клитору.

Я дергаюсь назад, разрывая поцелуй.

— Не надо, — выдыхаю, меня накрывает паника.

— Я ничего не делаю. Ты делаешь, — Призрак прижимает нож ко мне. — Используй его.

Ощущение холодное, чужеродное, но когда я медленно начинаю двигаться навстречу, инородная текстура трется о мой клитор самым эротичным образом. Я повторяю движение — быстрее и жестче, усиливая давление, и трение посылает по телу искры удовольствия. Призрак стонет, когда я начинаю задыхаться.

— Вот так, — хрипло рычит он. — Потри свою киску. Покажи мне, как ты будешь делать то же самое с моим членом.

Я продолжаю двигаться напротив рукоятки, удовольствие нарастает от прерывистого дыхания Призрака. Я так близко. Так чертовски близко.

— Кончай. Сейчас, — рявкает Призрак.

Я