— Сука… Хочешь легко отделаться? Не получится… Ты мне за все заплатишь...

Аристократы хреновы, смотрели на меня свысока, с трудом меня терпели… что твоя мама,

что отец воротили от меня нос… даже ты, тварь… потому что я был беден… Я долго

терпел, но ничего, осталось совсем немного. Завтра все деньги твоего папеньки станут

моими, а ты станешь

грязной попрошайкой, и никто не подаст тебе и гроша… Потому что без влиятельного

папеньки и его денег ты — никто и никому не нужна…

Еще раз смерив ее презрительным взглядом, он наконец отпустил девушку и, гордый,

довольный собой, уверенной походкой вернулся назад в спальню Синди.

Собрав последние остатки сил, Эми медленно, держась за стену, вошла в свою комнату и

без сил рухнула на кровать.

Глава 8

Военный совет, на котором присутствовали наследный принц Салех, все высшее

руководство армии Хафрака и советники эмира, был в полном разгаре. Ожидалось

прибытие делегации из Мухсина, чтобы обсудить неспокойную ситуацию между двумя

халифатами на приграничной территории и, самое главное, обсудить условия вызволения

из хафракского плена принца Зияда, наследного принца Мухсина.

Вопросы, стоявшие на повестке дня, были серьезными: два халифата все еще находились

в состоянии затяжной необъявленной войны, которая была финансово затратной,

кровопролитной и изматывала обе стороны. Фалах хотел услышать мнение каждого, потому

по очереди давал слово каждому, внимательно выслушивал, а стóящие идеи ставил на

обсуждение.

— Учитывая проблемы Мухсина на приграничных с нами землях, думаю, нет смысла с ними

разговаривать… Это ничего не даст.

— Какие у них проблемы?

— Сейчас они испытывают серьезные экономические трудности. Продолжительная засуха,

свирепствовавшая на приграничных территориях, уничтожила все и без того скудные

посевы крестьян и довела до тревожной отметки уровень запасов питьевой воды. В этом

году даже море не радует: рыбный промысел не способен прокормить прибрежные

территории, не то чтобы весь халифат или приграничные земли… Им там не на что жить.

Столице придется их содержать до следующего урожая, или люди будут вынуждены

перебиваться грабежами с нашей территории. Думаю, разговаривать с ними бесполезно:

навряд ли шейх Мусаэд — эмир Мухсина — захочет кормить целый регион из денег казны.

А граница у нас с ними очень долгая.

— Хорошо. А что вы советуете?

— Зачем нам отдавать его сына? Пусть принц Зияд остается в Хафраке, в наших руках.

Нужно только известить шейха Мусаэда, что его сын жив ровно до тех пор, пока

сохраняется мир между нашими народами.

— Угрожать убийством сына и ставить условия для сохранения его жизни — это плевок в

лицо любого монарха и не только. Эмир Мухсина не станет терпеть такого унижения, и

нам придется вечно жить в подвешенном состоянии, в ожидании войны, не зная, с какой

стороны ее ждать.

— И правда, это не выход.

— Какие мнения по этому поводу?

— Поставим войска по периметру всей долгой границы с Мухсином в боевую готовность, и

пусть они охраняют нашу территорию.

— Держать там армию нецелесообразно и слишком затратно, потому что все необходимое

на ее содержание придется возить из центра.

— И не только… Есть еще одна проблема... пока мы будем держать на границе нашу

армию, Мухсин может сговориться с другими халифатами и напасть на нас с совершенно

неожиданной стороны, которая в это время останется почти неприкрытой.

— А почему нельзя равномерно распределить войска по периметру всей границы?

— Потому что у нас слишком протяженные границы, проходящие по безжизненной пустыне,

где на многие сотни и сотни километров нет ни одной живой души и никакой

инфраструктуры. Держать там регулярные войска, обеспечивая всем необходимым, — это

финансово затратно и неэффективно.

— Есть у кого-нибудь дельные идеи?

— Судя по обрисовавшейся картине, там выход один: держать у себя сына правителя

Мухсина.

— Но это не выход.

— Почему нет? Все равно другого выхода нет. Продержим его у нас до следующего

урожая, а там, глядишь, и у наших соседей улучшится экономическое положение, и

вернем мы им их ненаглядного принца в лучшем виде.

— Это мнение сугубо гражданского лица, но не военного.

Техническая корректура выполнена. Устранена избыточность пробелов и разрывов строк,

исправлена пунктуация (особенно в прямой речи и при деепричастных оборотах),

проверена орфография и согласование слов. Содержание, структура и авторский стиль

оставлены без изменений.

— Ну не войной же нам сегодня идти на Мухсин? У нас есть и другие враги, которые с

удовольствием присоединятся к Мухсину против нас, и весь регион накроет войной.

Зачем нам это нужно?

В зал вошел один из стражников и объявил о том, что прибыла делегация Мухсина и

ожидает высокой аудиенции с эмиром Хафрака.

Эмир отпустил участников военного совета, объявив им, что обсуждение повестки дня

еще остается открытым. О точном времени проведения следующего заседания совета будет

сообщено дополнительно. В зале остались только наследный принц Салех и личный

советник Саттам.

Делегация Мухсина оказалась довольно большой и представительной, состоящей из первых

лиц страны и членов самых богатых и могущественных родов.

Глава делегации на правах старшего подошел к эмиру Хафрака и поприветствовал его,

низко наклонив голову и приложив руку к груди:

— Аллах вайакум, Ваше величество. Тавел аль омар (араб. «Долгих лет»).

— Шукран (араб. «Спасибо»).

— Шейх Салех, — повернулся к принцу, наклонив голову. — Аллах вайакум. Тавел аль

омар.

— Шукран… Аллах вайакум.

— Я шейх Султан, доверенное лицо Его величества шейха Мусаеда — эмира Мухсина,

уполномочен вести переговоры по обсуждению условий освобождения его сына —

наследного принца Зияда из плена. Я обладаю неограниченными полномочиями, вправе

принимать решения, имеющие реальную силу, и заключать договоры, способствующие

положительному решению нашего вопроса.

— Я очень рад вашему визиту, — ответил Фалах и обратился к представителям делегации:

— Мне приятно видеть в своем доме таких уважаемых и дорогих гостей. Располагайтесь,

пожалуйста, чувствуйте себя как у самых близких и добрых соседей, коими мы с вами и

являемся, и, надеюсь, никогда не перестанем быть.

— Ваше величество очень добры к нам… Всегда приятно оказаться в доме великодушного

хозяина, готового раскрыть свои гостеприимные объятия любому страждущему, вне

зависимости от того, есть ли у того камень за пазухой или нет.

— Благодарю вас за добрые слова, но тут нет моей заслуги… Я искренне верю, что любой

камень окажется сладкой халвой в руках доброго соседа и никому не причинит зла.

— Ваше величество, о Вашей мудрости ходят легенды по всей Аравии. Несмотря на ваш

молодой возраст, теперь мы видим, что эти легенды имеют под собой почву.

После его теплых