Я отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, и изогнула бровь:

— Так это значит, что я переезжаю в Доминион-холл, или ты планируешь ютиться со мной в моей квартире?

Райкер фыркнул, и его хватка на моей талии стала крепче:

— Я не собираюсь ютиться в твоей спальне размером с обувную коробку, Изабель.

Я ухмыльнулась:

— О? Значит, мне придется жить с черной гадюкой?

Его губы изогнулись в темной, опасной улыбке:

— Единственное, что будет обвиваться вокруг меня в этой постели, — это ты.

Я вспыхнула, прикусив губу, и он наклонился ближе; его губы скользнули по моему уху:

— И тебе лучше к этому привыкнуть, — прошептал он. — Потому что теперь ты моя. В моем доме. В моей постели. Навсегда.

Навсегда.

Это слово осело глубоко внутри, пустив по телу приятную дрожь.

И когда он снова поцеловал меня — медленно и собственнически, — я поняла, что больше всего на свете хочу поехать с ним домой.

Я знала, что никогда не захочу ничего другого.