— Ты можешь это исправить, — говорю я. — Где ты хочешь быть еще через десять лет?

— На пляже с Мелоди, — бормочет он. — Но я не хочу, чтобы мой ребенок меня ненавидел. Или весь этот чертов город. Я просто хотел уйти на пенсию, не переворачивая жизнь каждого вверх дном.

— А что, если это и правда нужно сделать? — шепчу я. — Рид хочет помочь. Почему ты ему не позволяешь?

Он опускает голову. Может быть, не стоит спорить с пьяным человеком. Но кто-то должен во всем этом разобраться, и думаю, что этим «кто-то» могу быть я.

— Рид будет злиться на меня, — говорит Марк. — Он ненавидит это место. Они все его ненавидят. Если он вернется сюда из чувства долга, то будет ненавидеть меня еще сильнее.

— Это неправда, — настаиваю я. — Риду нужно чувствовать себя нужным. Нам всем это нужно. Он снова воодушевился горой, а ты просто швырнул это ему в лицо.

Марк обхватывает голову руками.

— Я люблю этого мальчика. Я никогда не хотел, чтобы он уходил. И никогда не хотел, чтобы кто-то из них уходил. Нужно было сказать об этом. — Он судорожно вздыхает.

— Но ты ведь все еще здесь, верно? У тебя еще есть шанс сказать это. Еще не поздно. Никогда не поздно. Самый большой подарок, который ты можешь сделать кому-то, — это твоя любовь.

Я знаю, что это правда, потому что я тоже очень боюсь. Страшно выходить из зоны комфорта. Отказ травмирует.

И я думаю, что Марк такой же, как я.

Вдалеке раздается рев мотора снегохода. Мгновение спустя Берт подъезжает к подъемнику.

— О, смотри, — говорю я. — Берт здесь. Хочешь, Марк, я подвезу тебя до дома?

— Тонко, — бормочет он. Затем с трудом поднимается на ноги, я беру его под руку и веду к снегоходу, где Берт спрыгивает и протягивает мне свой шлем.

Я послушно сажусь на сиденье, а Берт следит за тем, чтобы Марк крепко держался и был в шлеме. Я пишу Мелоди, чтобы рассказать ей о случившемся, и прошу ее встретить нас у двери. Затем двигаясь медленнее, чем когда-либо, направляясь к А-образной раме и следя за тем, чтобы Марк не упал.

Мелоди начинает кричать почти сразу после нашего приезда.

— Боже, Марк, ну ты даешь! Завтра ты будешь сам на себя злиться.

— Прибереги силы, женщина, — рычит он. — Я уже на взводе.

— Тебе лучше позвонить своему спонсору в ближайшие пять минут, иначе я не буду нести ответственность за свои действия.

— Кажется, я где-то потерял свой телефон.

Мелоди тоже есть что сказать по этому поводу.

Хорошо, что мой рабочий день уже закончился. Я бормочу что-то вроде «спокойной ночи» и на всех парах уезжаю подальше от этого бардака.

Пока я еду к сараю, в кармане вибрирует телефон, но я проверяю сообщения только после того, как паркую снегоход и снимаю шлем. Неотвеченный звонок был от Рида.

«Позвони мне», — написал он. — «Я скучаю по тебе».

Я долго смотрю на экран телефона, но не перезваниваю.

Во-первых, я понятия не имею, что сказать Риду о рецидиве его отца. И если скажу, не нарушу ли я доверие своего босса? Не заморочу ли я Риду голову?

А во-вторых, я злюсь. Он в Калифорнии, живет своей жизнью, пытается оставить «Мэдиган Маунтин» позади.

Я здесь, по уши увязла в проблемах, которые он оставил после себя.

Он может перезвонить мне позже. Когда я не буду так зла.

31. Тот алмазный рудник

РИД

В тех редких случаях, когда я не в духе больше одного дня подряд, Шейла обычно игнорирует меня. Например, она «забывает» включить меня в список тех, кто будет обедать, и старается держаться подальше от моего стола, пока я снова не вспомню, как вести себя по-человечески.

На этот раз все по-другому. Она выбрала противоположную тактику: приносит мне кофе без просьбы и обращается со мной бережно. Мягко напоминает мне, что у меня заседания совета директоров и конференц-звонки.

Должно быть, я выгляжу еще более жалким, чем обычно.

— Вот та статья о Диверсе в «Вайэд», — мило говорит Шейла, кладя на мой стол глянцевый журнал. — Ты отправил ему бутылку сидра из штата Вашингтон в качестве поздравительного подарка. А вот шоколадное печенье, которое поможет тебе пережить разговор с Тимом Ланстромом из «Kaппa». Он начнется через десять минут.

Я с подозрением смотрю на печенье, потому что случайные угощения от Шейлы встречаются не так уж часто. Оно выглядит аппетитно, но я не тянусь за ним. Вместо этого я переворачиваю телефон, который лежит экраном вниз на столе. Пустой экран. Ни звонков, ни сообщений от Авы.

Она официально избегает меня. Мы не разговаривали больше недели. Пару дней я думал, что она просто слишком занята. Но теперь заявляю официально. Ава меня игнорирует.

Я поднимаю глаза и вижу, что Шейла смотрит на меня с беспокойством.

— Ты что-нибудь о ней слышала? — выпаливаю я как сумасшедший.

Шейла виновато отводит взгляд.

— Мы поговорили. Я должна была поблагодарить ее за то, что она оплатила мне проживание на несколько ночей.

— Как, э-э, она себя чувствует?

Помощница улыбается.

— Может, мне отправить ей электронное письмо с просьбой предоставить полный отчет?

— Нет, — я опускаюсь лицом на руки. Вот каково это — потерять голову. Я уже давно не чувствовал ничего подобного. И так скучаю по Аве.

Я с ужасом жду того дня, когда мой отец подпишет этот контракт. Для меня все смешалось в кучу — судьба наших отношений и судьба «Мэдиган Маунтин». Мне кажется, что я подвел Аву. И отца тоже, но он слишком большой придурок, чтобы это заметить.

Меня убивает то, что я ничего не могу сделать.

— Твой разговор с Тимом начнется через четыре минуты.

— Тимом?

Ее глаза расширяются.

— Ланстромом из «Каппа».

— Точно. — Я выпрямляюсь и шевелю мышкой от компьютера. — Сейчас войду в систему.

Шейла ждет, пока я это сделаю, и только потом осмеливается выйти из кабинета.

К пяти вечера я чувствую себя как зверь в клетке в своем кабинете. Ава до сих пор не ответила на мои сообщения.

Я больше не могу это терпеть, поэтому решаю уйти домой пораньше. Может, пробежка в «Биксби-Парке» поможет мне прийти в себя. Я встаю из-за стола, кладу ноутбук в сумку и выхожу из кабинета. Останавливаюсь позади Шейлы.

— Эй, я ухожу.

Она резко оборачивается. Я ее напугал. Затем она отодвигает ноутбук и смотрит на меня.

— Ты уходишь… куда? —