Беременна. Я беременна! Губы сами улыбаются, а сердце стучит, будто я бахнула пару эспрессо.

Чтобы улизнуть в больницу на такси, мне пришлось сегодня встать очень рано. Просто прежде чем сообщить всем о пополнении, мне хотелось удостовериться и сделать УЗИ.

В сумочке звонит телефон.

— Алло, — отвечаю готовая к праведному гневу Макара.

— Марина, я просил тебя так не делать!

— Тише, теше, — смеюсь. — Ну могу я, в конце концов, поехать и купить тебе подарок.

— Можешь! Взять охрану и поехать! Если нужно раньше, то предупредить с вечера! Я просыпаюсь, а тебя нет! Что я должен думать?

Да, с моей безопасностью и нахождением рядом у нас маниакалочка. Иногда Сизов даже передавливает своей заботой, вот прям как сейчас. Но я стойко терплю, потому что для него это очень важно.

— Не сердись, пожалуйста, — иду мгновенно на мировую. — Тебе понравились блинчики?

— Я ещё не завтракал, — хмуро. — И не буду, пока ты не появишься дома.

— Дети тебя съедят, — хихикаю.

— У них есть замечательная бабушка. Она их накормит. Откуда тебя забрать?

Не желая сдаваться, называю соседнюю улицу.

— Жди скоро буду, — говорит Сизов и сбрасывает.

Смотрю на часы. Ну, минут сорок у меня точно есть. Как раз хватит, чтобы забежать в магазин возле метро и купить какой-нибудь красивый конвертик для фотографий с УЗИ.

Покупаю себе мороженое и иду по аллее небольшого парка, дыша полной грудью. Из отражения витрин ларьков с сувенирами на меня смотрит женщина, к которой я пока ещё не совсем привыкла.

Я обрезала волосы по плечо и теперь ношу легкие локоны. На голове у меня красный берет, который раньше я себе никогда не смогла бы позволить, а на плечах лаковый эклера-серого цвета плащ. И нравлюсь себе я во всем этом до ужаса!

— Алло, — отвечаю на новый входящий звонок.

— Хорошо, что ты уже не спишь, — возбужденно говорит Вика. — Сделай что-нибудь или я сейчас прибью вашего прораба.

— А что случилось? — Недоумеваю я. — Фархат — отличный строитель…

— Строитель, может быть, и отличный. Но по всем стенам наляпал казахский алфавит вместо английского и считает, что молодец! Так ещё и чаем меня пытается напоить.

Прыскаю от смеха. Почему-то мне кажется это милым.

— Успокойся. Просто позови его сына и все ему объясни.

— У его сына сегодня последний звонок!

— Тогда посади Фархата в машину и отвези к сыну. Завтра они все переделают в лучшем виде.

— А чего это ты такая неприлично счастливая? — Тянет с подозрением подруга. — Признавайся, ДА?

— Что ДА? — Дразню ее.

— Ты беременна?

— Да! — Смеюсь.

— Урааа! — Вздрагивает моя трубка от крика. — Я так за вас рада, рада, рада! А Макар уже знает?

— Нет, скажу на дне рождения.

— Я хочу это видеть! Не вздумай говорить, пока я не приеду!

— Ты уговорила директрису перенести линейку? — Хихикаю.

— Нет, — фыркает подруга. — Я просто соберу своих не в двенадцать, а в десять. Получу свой выговор и счастливо поеду пить шампанское за здоровье своего нового начальника.

— А дети? Они же, наверное, ждут продолжения праздника?

— Я пообещала им в субботу шашлыки. Как хорошо зарабатывающая женщина, теперь могу себе позволить!

— Трудно им придется без тебя в девятом, — усмехаюсь.

Вика вздыхает.

— Все равно мне бы не дали их вести. Ты же знаешь, такова политика партии. А я — лицо неблагонадежное. Хотя ты знаешь, физрук, когда узнал, что мы открываем детский центр, неожиданно обнаружил у себя в анамнезе юности мастера спорта по фехтованию. Может быть, нам стоит рассмотреть эту секцию тоже? Мне кажется, вашим местным толстосумам очень зайдет.

— Хм, хорошая идея. Надо подумать.

Вообще, мне кажется, что в нашем посёлке «зайдет» все. Родители на столько устали мотаться по по разным точкам города, в поисках «развивашек», что когда мы с Макаром обнаружили старую конюшню и решили превратить ее в детский центр, деньги на ремонт потекли к нам рекой. За свои мы отремонтпровали только крышу и купили троих просто обалденных скакунов.

— Вы когда от мамы возвращаетесь? — Спрашивает Вика. — А то я, честно говоря, уже зашиваюсь без твоей помощи.

— Завтра свет маминых очей Макар Романович закончит выполнять свой трудовой долг перед своей будущей тещей — покроет лаком веранду и думаю, что выдвинемся домой. Мама от нас уже устала, но стойко в этом не признается.

— Да, — смеется Вика. — Вот это ей на старости лет шуму прибыло.

Прощаюсь с подругой, останавливаясь возле небольшого ларька с печатной продукцией. Так заболталась, что уже до большого магазина дойти не успею.

Выбрасываю фантик от мороженого в мусорку и подхожу к круглому окошку.

— Здравствуйте, — говорю доброжелательно. — А можно мне посмотреть конвертики с поздравлениями. Какие у вас есть? Ой… — замираю, подняв глаза на продавщицу. — Инга Семеновна… Здравствуйте…

Бывшая свекровь, кажется, сначала меня не узнает. Это и немудрено. Последний раз мы виделись почти два месяца назад на нашем с Валерием разводе. Я тогда была ещё не в самом лучшем состоянии после ранения Макара. В общем, была похожа ещё на себя прежнюю, обычную…

— Марина! — Ахает женщина. — Ты?! О Господи…

Я подавляю в себе острое желание убежать и даже натягиваю вежливую улыбку. Сердце ухает, а прекрасное настроение падает куда-то в вибрирующие колени.

— Марина, — выбегает из ларька бывшая свекровь и впивается мне пальцами в руку. — Подожди, не уходи…

Я терпеливо жду, когда она отдышится от своих эмоций и украдкой разглядываю ее. Постарела. Просто сдала как-то неожиданно.

— Как ваши дела? — Присаживаюсь вместе с Ингой Семеновной на лавочку и аккуратно отцепляю от себя ее руки.

— Как дела… — вздыхает она так тяжело, что слушать мне дальше уже не особенно хочется. — Да как у нас дела… не так хорошо, как у вас, — хмыкает.

Я пожимаю в ответ плечами. Что тут скажешь?

— Кажется, у вас скоро родится внук или внучка…

Людмила на суде сообщила мне что уже как два месяца беременна.

— Да какой там, — отмахивается бывшая свекровь. — Валерка же квартиру проиграл. Ирод! А Людмила, зараза, как это узнала, так аборт и сделала.

— Оу… — выдыхаю. — Мне жаль, Инга Семеновна. Правда. Вы знаете, я спешу… — встаю.

— Постой, — снова вцепляется женщина в мою руку, — разреши с внуком видеться. Богом прошу. Без него… да что там, мир совсем не мил. Не вышло путного у меня сына. Так хоть внук будет!

— Инга Семеновна… — отрицательно качаю головой. — Я напомню вам, что Валерий лишен родительских прав. Он громче всех кричал на суде, что я — бандитская подстилка и не увижу от него ни копейки…

— Ну прости