Матвей был там.

Он придерживал бутылочку со смесью, из которой сосала, вцепившись двумя руками, Мия. Она даже глаз на меня не скосила, когда я ворвалась, так была увлечена.

Кошки дружно хрустели кормом, а улитка — нарезанным яблоком. На столе стояла тарелка с круассанами и чашка с дымящимся какао.

— Круассаны с маслом будешь? — обернулся Матвей. — Или кашу тебе заказать?

Я рухнула на табуретку у стола и закрыла лицо руками.

Плакать сил больше не было, но благодарность вперемешку с облегчением были настолько сильны, что я, кажется, едва слышно заскулила, не справляясь с эмоциями.

Матвей забрал у Мии пустую бутылочку, взял ее на руки, поглаживая по спинке, и принялся ходить, покачивая, чтобы она срыгнула. Он был уже не в испорченной рубашке, а в моей черной футболке, которая трещала на нем по швам.

Наконец он уложил малышку обратно в шезлонг и включил покачивание, под которое она сонно моргала, пока глазки не закрылись сами собой.

Прижал палец к губам, заметив, что я хочу что-то сказать.

Потянулся к заднему карману брюк и одновременно опустился на корточки рядом со мной.

— Ма!.. — вякнула я и быстро зажала руками рот. — Ты что творишь! — заорала я на него шепотом, увидев, что он протягивает мне черную бархатную коробочку.

— А ты открой, — усмехнулся он, всовывая мне ее в руки.

Первым порывом было швырнуть ее обратно ему в морду.

Не знаю, как я сдержалась.

Но…

Открыла.

Она была пуста.

— Я подумал, что лучше тебе самой выбрать себе кольцо, — он не мог перестать улыбаться, глядя на мое ошарашенное лицо. — Чтобы точно понравилось. Когда будешь готова.

Я попыталась всунуть ему коробочку обратно, но он накрыл мою руку и сжал пальцы, не давая этого сделать.

— Когда будешь готова, — повторил Матвей, глядя мне прямо в глаза своими невозможно красивыми и жестокими глазами цвета слабозаваренного чая.

Конец