Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 75
стала. Уже выходя из кабинета, она обернулась:
– Вы не представляете, что я увидела. Километры мертвой, отравленной земли. Ржавая коричневая пустыня. Все умерло… И это уже не исправить.
* * *
Знакомый кабинет с двумя мягкими креслами, обитыми велюровой тканью винного цвета, огромным книжным стеллажом и ироничным портретом Фрейда в розовой гамме, как всегда, успокаивал Еву. Напротив с хитроватым внимательным прищуром сидел Вадим Андриевский, сегодня почему-то нарядившийся в торжественную белоснежную рубашку.
– Я перестала спать после этой командировки. Ничего не помогает: ни ромашка на ночь, ни блэкаут-шторы, ни выключенные гаджеты за час до сна…
– Ночью, когда ты не можешь заснуть, чего больше – тревоги или эмоционального возбуждения?
– Тревоги. Даже страха. Я представляю, что мой телефон до сих пор прослушивают или что в любой момент в дверь могут постучать… Пытаюсь расслабиться, дышать глубоко, понимаю, что я дома и в безопасности, но страх не уходит.
– Да, я вижу… Но за те, считай, четыре года, что я тебя знаю, это далеко не первое опасное задание: вакцина VFC, преследования мигрантов, коррупционные скандалы… Как думаешь, почему страх догнал тебя только сейчас?
– Не могу понять. Я ведь всегда была такой смелой и даже безрассудной временами… – Ева закусила губу и резко отвернулась с почти детской обидой, будто злясь на свою только что открывшуюся уязвимость.
– Да, я знаю. Ты очень смелая. Но последнее время мы много говорим о тревоге. В какой момент это началось?
– Ну, не знаю, последние полгода или… – Лицо девушки резко поменяло выражение. – Все началось, когда я вернулась из Сан-Франциско.
– Что-то там так сильно напугало тебя?
– Ты же знаешь, я не могу об этом говорить. Возможно, для твоей же безопасности.
– Знаю, знаю, те самые «мутные делишки» Осадчего.
– Вадим, я бы не иронизировала на твоем месте. Речь не о просроченных налогах или превышении скорости, а о незаконном бизнесе. Он преступник!
– Ты боишься его?
– Знаешь, когда я сидела в камере, в этом чертовом поселке, хрен знает где, на железной кровати, с включенным всю ночь светом, без еды и воды, готовая разреветься от бессилия, в четыре утра раздался шум, и кто-то шел по коридору, гремя связкой ключей. Так вот, на один безумный миг я подумала, что это Никита. Знаешь, что хуже всего? Я не понимала: он пришел, чтобы помочь, и вот-вот раздастся униженный, заискивающий голос сержанта Тура: «Господин Осадчий, просим прощения, произошла ужасная ошибка!» – или чтобы оставить меня здесь навечно – отомстить за то, что узнала его тайну…
Ева обхватила руками колени, уронила голову и тихонько затряслась от нахлынувших слез.
– Ты не против, если я сяду рядом? – Вадим медленно придвинул кресло и аккуратным жестом, по-отечески, положил ладонь на вздрагивающие плечи.
Несколько минут они так и сидели. Наконец рыдания стали стихать, Ева подняла раскрасневшееся лицо и, не глядя на Вадима, тихо произнесла в пустоту:
– Самое горькое – я все еще люблю его. Что же мне делать?..
Глава 32
– Через месяц ты наиграешься во взрослую жизнь и вернешься, на что поспорим?
– Отвали.
– Нет, серьезно, ты даже завтрак себе не можешь сделать. Думаешь, кто-то за тебя будет готовить пашот?
– Я же сказал, отвали!
– И твоя обожаемая Миранда сбежит, как та серфингистка Лора, когда увидит клоповник, который вы собрались снимать.
– Никита, твою мать! Хватит меня пасти. Ну сколько можно? Думаешь, я не знаю, кто за меня заполнил документы в Беркли? Что еще ты хочешь проконтролировать? В какой позе я занимаюсь сексом?!
Игорь Осадчий со злостью швырнул огромную коробку с одеждой, и она с глухим стуком приземлилась на пол. Ничто в нем не напоминало угловатого, худощавого парня с застенчивым взглядом и длинной несуразной челкой, вечно лезущей в глаза. Разбитое Лорой Романофф сердце – она исчезла, не сказав ни слова, еще в марте – как ни странно, помогло повзрослеть. На Никиту смотрел, не скрывая раздражения, сосредоточенный молодой мужчина. Больше никаких бейсболок, безразмерных маек с дурацкими принтами и пирсинга в самых неожиданных местах. Белое поло, классические темно-синие джинсы, квадратные очки, аккуратная стрижка андеркат – вот кто теперь стоял перед Никитой.
Пол в комнате Игоря был завален коробками, рулонами упаковочной пленки и вещами, так и не нашедшими себе места: учебниками по латыни, стопкой комиксов Marvel про Человека-паука, кроссовками с липучками адски желтого цвета. Посредине всего этого бардака возвышалась доска для серфинга.
– Сколько вас, я забыл? Десять человек снимают один дом? Уже составили график походов в душ? – не прекращал ерничать Осадчий-старший.
– Уж лучше один душ на десятерых, чем сидеть с тобой в этой башне скорби, – огрызнулся Игорь. – Ты же хотел остаться один, без всяких привязанностей, ныл: «Мне отношения не нужны». Вот, наслаждайся!
– Ты как со мной разговариваешь! Забыл, кто я и что для тебя сделал?!
– Забудешь тут! Дай тебе волю, будешь каждый день напоминать, что я пожизненно в неоплатном долгу. Как будто в шесть лет кто-то спрашивал, чего я хочу!
– И чего же? – ехидно прошипел Никита.
Игорь на секунду замер посреди комнаты и тихо сказал:
– Я только хотел с ними попрощаться. Я ведь… даже не помню, как они выглядели. Мамино лицо еще могу представить, а папино – почти нет, только по фотографиям.
– Я… – Никита попытался ответить, но осекся, увидев взгляд брата.
– Сейчас я точно не собираюсь об этом говорить. Тема закрыта. Мне еще кучу вещей нужно собрать. – Решимость на лице Осадчего-младшего не оставляла сомнений. – Признай уже, ты бесишься не потому, что я съезжаю, а потому, что привык быть лучшим во всем. А я взял – и тебя обскакал.
– Ты вообще о чем? – Никита скрестил руки на груди, на его лице не дрогнул ни один мускул, и только глаза опасно заблестели.
– О том, дорогой мой брат, что я влюблен и счастлив.
И в отличие от тебя лучшую женщину в своей жизни упускать не собираюсь.
– Развлекайся со своей Мирандой сколько хочешь, но при чем здесь, блять, она?
– О, какие мы нежные! А ты не бойся, назови имя. Или уже забыл?
Никита вскинул голову, вена на шее мгновенно напряглась, и Игорь инстинктивно сделал шаг назад, готовясь к яростной отповеди. Но Осадчий-старший на несколько секунд замер, проглотил подступивший к горлу комок и так ничего и не сказал. Он не понимал, что злило его больше: внезапный бунт Игоря, который решил попробовать вкус взрослой жизни, или упоминание этой… женщины. Никита даже не знал, как называть ее. Предательницей? Много пафоса. Дезертиршей?
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 75
