Джуд хлопнул меня по плечу.

— У тебя были свои дела. И это нормально. Мы слишком долго жили в тени отца. Всем нам пришлось искать выход, и у каждого он был свой.

Я кивнул, но всё равно чувствовал себя дерьмово. Моя семья проходила через ад, а я жил для себя и только для себя.

— Зато теперь ты здесь, — сказал он. — И привёз с собой лучший подарок. — Он посмотрел на спящую Тесс, которая обнимала дурацкого плюшевого Олафа. — Мы справимся.

Я снова кивнул.

— Но держи Вик подальше от Хаксли.

Глава 28

Виктория

— Я не хотела никому навредить. Честно. Я просто пыталась найти новых спонсоров, — я оглядела официального вида конференц-зал и почувствовала себя так, будто меня вызвали к директору.

Паркер Ганьон стояла во главе стола. Она была полна противоречий: спортивная фигура, волосы стянуты в тугой хвост, но энергия, исходящая от неё, была сугубо деловой. Её прошлое в правоохранительных органах не требовало объяснений — это чувствовалось в осанке, в стойке, в ручке, заправленной за ухо. Это была не та женщина, с которой можно играть.

Я пригладила волосы, стараясь выглядеть собранной.

— Вы не в беде, — её выражение лица смягчилось, когда она посмотрела на всех присутствующих.

Рядом со мной сидел Ноа. Его брат Гас тоже был здесь, вместе со своей девушкой Хлоей, которая теперь владела лесозаготовительной компанией. Я знала их не особенно близко, но они были достаточно приветливы.

— Мы копаем под это дело уже почти год. У нас собралось немало кусочков — обрывков информации, теорий, странных совпадений, — начала Паркер. — Связи между ними тонкие, но большинство нитей ведут к Чарльзу Хаксли и его корпоративным активам.

Она снова повернулась ко мне, подняв брови в ожидании.

Я вдохнула поглубже и начала. Рассказала всё, что знала, надеясь, что хоть чем-то смогу помочь продвинуть расследование вперёд — ради того, чтобы семья Эберт наконец могла спокойно выдохнуть. За месяцы общения с Хаксли у меня накопилось немало наблюдений.

— Я обращалась к ним так же, как к любому потенциальному корпоративному партнёру. Предлагала участие в благотворительности, возможность оформить регулярные пожертвования и всё в таком духе. Большинству интересны хотя бы налоговые льготы, — я открутила крышку бутылки с водой, которую передо мной поставил Гас, и сделала глоток. — Они вели себя так, будто заинтересованы. Если бы они действительно согласились, это могло бы стать поворотным моментом для нашего склада.

Живот скрутило от воспоминания, насколько я тогда была полна надежд. И насколько наивна.

— Обычно я предоставляю информационный буклет с финансовой сводкой, но им этого было мало. Они запросили документы и данные, которые не имели отношения к их праву делать пожертвования или получать вычеты. Потом Денис попросил осмотреть помещение. Я разрешила — он ведь в строительстве. — Я пожала плечами. Он делал фотографии, задавал миллион вопросов. — В прошлом году мы провели серьёзную реконструкцию. Оуэн нам помог.

— Они предлагали вам что-то? — уточнила Паркер. — Давали?

— Да, — я скривилась, вспоминая тот злополучный разговор. — Денис принёс смету. Там речь шла в основном о строительных работах. Бесконечные проекты с безумными суммами. — Я вздрогнула, вспомнив, как он хотел, чтобы мы закрыли всё здание и гараж на переоборудование электрики.

— Строительные работы? И были конкретные суммы?

— Диапазоны, да, — я закрыла глаза, стараясь вспомнить тот документ, к которому давно не возвращалась. — И расписание в привязке к их «пожертвованиям».

— То есть они не собирались делать это в качестве благотворительности? Или хотя бы бесплатно?

Я покачала головой.

— Это было странно. Он вёл себя снисходительно и хамовато, и я просто хотела оттуда сбежать. Простите, — добавила я, чувствуя себя ужасно. — Надо было задавать больше вопросов.

Ноа сжал мою руку.

— Не извиняйся.

Я с трудом сглотнула, ком в горле мешал говорить.

— Всё было как-то… неправильно. Цифры не сходились. Сама схема казалась подозрительной. Я всего пару лет в некоммерческом секторе, мне ещё учиться и учиться, но даже мне показалось, что это не норма.

Паркер кивнула, делая пометки.

— Да. Судя по моим данным, не удивлюсь, если они пытались использовать продовольственный склад для отмывания денег.

У меня перехватило дыхание.

— Отмывание денег? Это вообще бывает в реальной жизни?

Гас с Хлоей кивнули, не особо удивлённые.

В голове шумело.

— Спасибо, — сказала Паркер, возвращая меня к реальности. — Это очень ценные сведения.

— Но разве это не звучит надуманно? — я не смогла скрыть возмущения. Мне тоже Хаксли никогда не нравились. Они выпячивали своё богатство, вызывали раздражение. Но Чарльз Хаксли — криминальный босс?

— У нас есть определённые сведения о его деятельности и финансовых отчётах, — пояснила Паркер. — Всё не так фантастично, как кажется.

Меня замутило. Неужели я действительно бегала за пожертвованиями у преступников? Неужели я настолько глупа?

— Ей стоит волноваться, что всё это может аукнуться? — спросила Хлоя. Эта женщина была настоящим авторитетом, строгой до дрожи в коленях. Но интуиция подсказывала: такой человек нужен на своей стороне.

Паркер покачала головой.

— Нет. Она не сделала ничего плохого.

Слава богу. Я просто хотела купить подгузники и яйца для людей, которые в этом нуждались.

Господи, какая же я была дура.

— Ты в порядке? — Ноа прошептал, снова сжав мою руку.

— Я чувствую себя полной идиоткой. Я так зациклилась на крупном пожертвовании, что передала важную информацию, даже не усомнившись. Неудивительно, что они выбрали именно меня. Я же наивная дура.

— Ты не дура, — сказал Ноа, его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций.

— Вы не сделали ничего плохого, — повторила Паркер, теперь мягче. — И если наши догадки верны, вас таких много. Они умело создают доверие.

Это нисколько не облегчило моё состояние. Я всё ещё не могла доверять себе. Боже, я так старалась улучшить ситуацию и, в итоге, только усугубила всё.

— Мне нужно поговорить с полицией? — спросила я, сердце бешено стучало. — С ФБР?

— Мы всё ещё собираем картину. Пока что у федералов мало интереса к этой линии.

— Почему? — спросил Ноа, положив руку мне на колено. От него шло тепло, и я за него уцепилась.

— Официально — у нас только косвенные улики. Несколько документов, которые не дают полной картины.

— А неофициально? — спросил Ноа.

— Вы же понимаете, как устроен этот мир, — вздохнула Паркер. — Этот человек — политик. Он знает всех. Половина судей штата назначена именно им. У него связи с влиятельными людьми, и он жертвует деньги с умом, там, где это приносит выгоду.

— Всё, что мы найдём, должно быть железобетонным. У нас нет ни