Обнимаю их, видя через плечо мамы, как Ваня поднимает протянувшую к нему руки Риту и сажает её к себе на локоть. Она обхватывает его за голову, перекрывая обзор, но Ленский смеётся и целует дочку в щёку.

– Хи-хи-хи, – вертится она, ей щекотно.

Мама отходит и забирает у него Риту. Я обнимаю их вместе и тоже целую дочь в щёку.

– А кто это в сладком чем-то вымазался, а? – щекочу ей бочок. – Шоколадку ела? Признавайся.

– Отик, – Рита пихает палец в рот.

Я вижу размазанный и полусъеденный кусочек тортика на её тарелке.

– Вкусный? Я тоже хочу.

– Мама, на.

Она тянется за ложкой, выкручиваясь из рук бабушки.

– Я на твой не претендую.

Но дочь не успокаивается, пока не скармливает мне ложку торта. Ванильный бисквит тает во рту. И я вспоминаю, что с утра нормально не поела, так как была на нервах.

– Иди сюда, – Ваня зовёт, отодвигая для меня стул.

Нас поздравляют, спрашивают, как всё прошло. Говорит в основном Ленский, так как меня не покидает ощущение нереальности происходящего. Мне хочется вскочить и сказать: перестаньте, это же не настоящая свадьба!

Но меня опережают.

– Ну… горько, что ли? – поднимая бокал, заявляет папа.

– Пап, – отчаянно сигнализирую ему взглядом, чтобы прекратил.

– Конечно, горько! – поддерживает его мама Вани с хитрой улыбочкой.

– Мы же не… на банкете, да? – я поднимаю взгляд на Ваню, чтобы он меня поддержал.

Но вместо того, чтобы согласиться. Он берёт меня за подбородок, наклоняется и целует.

Я вздрагиваю, когда его губы касаются моих. Думаю, обойдёмся коротким и невинным поцелуем, но не тут-то было. Стоит мне приоткрыть рот, как он становится глубже и дольше.

Господи, что это? Кажется, мой собственный стон!

Когда мы отстраняемся и смотрим друг на друга вопросительно, во взгляде Вани огонь и обещание.

Я уже ничего не понимаю.

Не хотел бы, не целовал?

– Ну, какие планы? Медовый месяц там? – спрашивает Лидия Витальевна. – Планируете?

– Нет, у нас…

– Летом, – перебивает Ваня. – Сейчас дел много. Так что летом. В июле, вероятно.

Серьёзно? В июле?

– Мы с Ритой можем побыть на время вашего отпуска, – вклинивается моя мама.

– А на море не хотите? В Анапу, например? – предлагает Ваня.

– Тысячу лет в Анапе не была. Как там сейчас?

– Вот съездите и нам расскажите, – подмигивает Ваня.

Мне хочется сказать: не надо… но я молчу.

Через часа три и ещё пять или шесть горько, мы, наконец, разъезжаемся.

– Завтра вас ждём, – обнимает меня Лидия Витальевна, забирающая моих родителей и внучку к себе в дом. – А сегодня прекрасный день. Чудесная погода. Проведите время вдвоём, – заканчивает с многозначительной улыбкой.

Покусывая губу в нерешительности, сажусь в машину. Ваня захлопывает дверцу и, прежде чем сесть за руль, обнимает маму, о чём-то шепчась с ней.

– Ну что? Чем займёмся? Может, на кораблике покатаемся? Навигация уже вовсю идёт.

– Эм… ну, давай, – неуверенно отвечаю.

И мы мчим в центр на Дворцовую набережную. Там одна из пристаней.

Следующие два часа мы в плавучем ресторане. На втором этаже открытая палуба. Мои волосы спутываются, и я их даже успеваю пожевать, стоит выйти на неё. Ветер над водой прохладный и стремительный. Щёки начинают гореть от сочетания солнца и ледяного бриза.

А на первом этаже закрытый ресторан, где Ваня развлекает или, вернее, отвлекает меня разговорами и подпаивает шампанским.

– Ты бы тоже выпил.

– Так я за рулём.

– Такси вызовем, – подкалываю я.

И Ваня, покачав головой, наливает себе бокал.

– Уговорила.

Через два часа катания мы высаживаемся на той же пристани и вызываем такси.

– Надеюсь, машину не эвакуируют, – бормочет Ваня. – А то на чём я нас завтра к маме повезу?

– На электричке поедем, – поддеваю его локтем и смеюсь.

Мне отчего-то очень весело, когда я представляю Ленского в вагоне пригородного электропоезда. Смех перерастает в икоту, и я думаю, что хоть пила я и немного, но речная качка усугубила эффект.

До дома недалеко. И поездка на такси короткая. Ваня забирает ключи, которые я достаю из сумочки и сам открывает все двери.

Я уже хочу пройти в гостиную и прилечь на диван. Скинуть каблуки и платье. Но Ленский хватает меня за запястье и тормозит.

Оборачиваюсь, смотрю на него вопросительно. И ощущаю внутренний трепет перед этим мужчиной.

Взгляд его темнеет. Ошибки быть не может. Это «особый» взгляд. Так смотрит мужчина на женщину, когда хочет… Когда её хочет. И Ленский хочет меня. Прямо сейчас.

И целует, едва давая мне опомниться.

Его руки везде: под платьем, под нижним бельём. Пальцы легко находят застёжку. Молния скользит легко. Лиф опускается, ткань застревает на бёдрах. Бретели бюстгальтера оттянуты на локти, а горячие ладони Ленского сжимают плечи, увлекая меня в хозяйскую спальню.

Я судорожно борюсь с пуговицами его рубашки. А он, покусывая меня в шею, лишь мешает процессу расстёгивания.

– Да, чёрт возьми! – ругается он, желая сдёрнуть или порвать платье.

– Я сама… сама. Не надо портить одежду, – бормочу, стряхивая ткань с каблуков.

В спальне Ваня укладывает меня на кровать, а сам ложится сверху. Тяжестью своего тела вдавливая в матрас. Я чувствую возбуждение каждой клеточкой своего тела. Обнимаю Ваню, не желая отпускать. Но губы сами шепчут между поцелуями:

– Ты что это собираешься делать?

– А тебе неясно? Думала, у нас брак не настоящий будет?

– Но ты же сам говорил, фиктивно.

Ваня перекатывается на спину, усаживая меня сверху. Ладонями он крепко держит за бёдра, заявляя:

– Я врал.

– Ты и врал? Не верю.

– Сейчас я тебе продемонстрирую всю глубину своего вранья.

Он затыкает мой рот поцелуями. А дальше… а дальше мне главное не забыть, как дышать. Потому что рядом с Ленским это очень легко сделать.

Эпилог

– Ну, привет, училка, – Ваня ловит меня в объятья и щекочет, когда выхожу за ворота школы, где начинаю свой первый рабочий год в качестве учителя русского и литературы.

– Держи, – хмыкая на его подколку, вручаю охапку цветов в шуршащих обёртках. – Надеюсь, ты мне букет не покупал? У меня тут целая поляна.

– Покупал, каюсь. Дома в вазе ждёт.

– Мама! – Рита тянет ручки, чтобы обнять меня.

– Привет, мой рыжик, – целую дочку в щёку.

– Мы с папой и тортик купили, – сдаёт она Ваню.

– О-о-о… тортик… это хорошо.

Смотрю