Я только посмеиваюсь, глядя на ее сосредоточенное личико. “Вижу цель, не вижу препятствий” в этот раз не срабатывает. Только не в случае женщин, у которых на фоне беременности и родов бушуют гормоны.

Наконец усаживаю ее в детский домик с дочкой Лены. Девочке лет восемь, и она с удовольствием играет с Аленкой.

А мы с Ником, улучив минутку, когда Мирон снова уснул, выходим в заснеженный двор.

— Красота, — тянет он, оглядывая вековые сосны на участке. Я киваю. — Но у нас в Покровском лучше.

Этот новый год мы встречали в доме моего деда вчетвером. Мирону было всего два месяца, и большую часть времени он спал, зато Аленка была в восторге. Вместе мы рубили дрова, катались с горок, чистили снег, лепили из него, топили камин, готовили вкусности, и один раз даже покормили огромную собаку возле помойки. Размером она была больше Аленки раза в два, и это событие до сих пор у дочери вызывает главный восторг.

— Как думаешь, мы там заделали третьего? — спрашивает Ник, а я закашливаюсь, поперхнувшись холодным воздухом.

— С ума сошел? Я же только родила!

— Ладно, я шучу.

— Очень смешно. Ты ведь, правда, несерьезно? — спрашиваю подозрительно.

— Конечно. Или нет. Даже не знаю.

— Дурак! — смеюсь я и толкаю его в снег. Ник не теряется, умудряется прихватить меня с собой.

— Опять сейчас нас увидят и сочтут извращенцами, — улыбаюсь, целуя его.

— Да ладно, мы же знаем… Они просто завидуют.

Конец