Бармен поставил перед ней бокал. В нём переливалась мутно-зелёная жидкость с веточкой розмарина. Крис толкнула бокал ей в руку.

— Выпей. Первый глоток всегда самый страшный. Потом будет… легче. Или сложнее. Но точно не будет скучно.

Алиса взяла бокал. Холодное стекло обожгло пальцы. Она подняла глаза и встретилась с собственным отражением в зеркале за стойкой. Незнакомка смотрела на неё с вызовом и бездонным страхом. Алиса сделала первый, маленький, предательский глоток. На вкус это было как ледяной удар с примесью трав и чего-то горького. Огонь прошёл по горлу и разлился тёплой волной по животу.

Она поставила бокал. Дрожь в руках не утихла, но внутри что-то сместилось. Страх никуда не делся, но к нему прибавилась острая, почти болезненная острота ощущений. Она была здесь. В эпицентре. И она была жива. Ужасающе, невыносимо жива.

«Просто чтобы знать, что оно существует», — пронеслось в голове. Теперь она знала. И знание это было тяжёлым, сладким и опасным, как этот коктейль.

Она обернулась, спиной к бару, опершись на него локтями, и впервые позволила себе просто смотреть. Вглядываться в этот хаос. Искать в нём… что? Закономерность? Смысл? Или просто ждать, когда этот хаос заметит её?

И в этот момент, сквозь мигающий свет и клубящийся туман, её взгляд случайно — или нет? — встретился с чьим-то внимательным, оценивающим взглядом с другого конца зала. Взглядом, который не скользил, а изучал. Взглядом охотника, который только что заметил самую необычную дичь в лесу.

Алиса быстро отвела глаза, сердце заколотилось с новой силой. Но было уже поздно. Контакт состоялся. Игра, правила которой она не знала, началась.

Глава 4

Первый глоток коктейля оставил во рту ледяное, обжигающее послевкусие мяты и чего-то металлического. Алиса прислонилась к холодной стойке бара, пытаясь использовать её как якорь в этом бушующем море из звука и света. Отражение в зеркале за полками с бутылками уже не казалось таким отчуждённым — теперь это была она сама, но застрявшая в кривом зеркале чужой реальности.

Крис растворилась в толпе почти мгновенно, унесённая встречным потоком знакомых лиц и восторженных возгласов. Перед исчезновением она крикнула Алисе на ухо: «Держись тут, я покружусь, познакомлюсь с нужными людьми! Не убегай!» И скрылась, оставив Алису одну на крошечном островке относительной статичности.

Оставшись без своего гида-проводника, Алиса почувствовала себя ещё более оголённой. Она втянула голову в плечи, инстинктивно приняв защитную позу, которую так часто занимала в переполненном лифте или в метро в час пик. Но здесь не было правил общественного транспорта. Здесь царил иной закон — закон притяжения взглядов, громкости смеха, уверенности позы.

Она начала наблюдать. Сначала бегло, скользя взглядом по поверхностям, как делала это, анализируя фасад здания. Но постепенно её профессиональный, аналитический ум включился, пытаясь систематизировать хаос, найти в нём структуру. Это стало её щитом.

Население. «Золотая молодёжь». Это не просто клише из светской хроники, это точная биологическая и социологическая классификация. Она делила их на виды:

Самцы-демонстраторы: в идеально сидящих рубашках с расстёгнутыми на две пуговицы воротами, с дорогими, но нарочито простыми часами на запястьях. Они стояли группами, слегка раскачиваясь в такт басу, но не танцевали. Их танец заключался в жестах: размашистых, указывающих на что-то (возможно, на свои невидимые активы), в похлопываниях по плечу, в оценивающих взглядах, скользящих по женским фигурам. Их смех был громким, но каким-то пустым, как эхо в бетонном колодце.

Самки-экземпляры: это было настоящее буйство красок и форм. Девушки в платьях, которые казались нарисованными на теле светящейся краской. Кожа, сияющая от хайлайтера и пота, искусственные ресницы, отбрасывающие на скулы паутину теней при каждом мигании разноцветных софитов. Они двигались с нарочитой, почти агрессивной грацией, их тела извивались в сложных, заученных паттернах. Их взгляды, быстрые и цепкие, постоянно сканировали пространство, оценивая друг друга и ловя на себе мужские взгляды. Их смех был выше, визгливее, и в нём слышался не столько искренний восторг, сколько сигнал: «Смотрите, я веселюсь! Я дорогая и доступная!».

Хищники в тени: по краям зала, в полумраке у входов в VIP-зоны, стояли другие мужчины. Постарше, в более дорогих и консервативных костюмах. Они почти не двигались. Их лица были масками холодной наблюдательности. Они не пили из бокалов, а медленно потягивали что-то тёмное из толстостенных стаканов. Их глаза, словно радары, обшаривали толпу, выискивая не просто красотку, а что-то особенное: уязвимость, амбицию, наивность. От них веяло такой спокойной, неоспоримой силой, что Алисе становилось не по себе.

Архитектура и среда. Её профессиональный взгляд цеплялся за детали, пытаясь понять логику этого безумия.

Акустика: специально рассчитанная на диссонанс. Низкие частоты (бас) подавляли всё, выбивая мысли, заставляя вибрировать внутренности. Средние частоты (голос, мелодия) тонули, создавая ощущение, что все кричат, но никто не слышит. Это было пространство, где вербальное общение было бессмысленно, где царил язык тела и взглядов.

Свет: не освещал, а ослеплял и расчленял. Резкие лучи лазеров выхватывали из темноты фрагменты: чью-то руку с бокалом, уголок улыбки, изгиб шеи, а затем бросали их обратно в небытие. Невозможно было увидеть человека целиком, только детали, как в калейдоскопе. Это создавало ощущение мимолётности, нереальности происходящего.

Воздух: густой, сладковатый от ароматизированного тумана, с примесью дорогого парфюма, пота и подгоревшего от лазеров озона. Дышать им было тяжело, он словно обволакивал лёгкие сиропом.

Алиса видела, как Крис вписалась в этот мир, как рыба в воду. Она видела, как подруга смеётся, запрокинув голову, как ловко парирует чьи-то шутки, как её яркое платье мелькает в самой гуще танцпола, притягивая взгляды. Крис была частью этого орнамента, одним из ярких, уверенных мазков. А она, Алиса, была посторонним наблюдателем, прижавшимся к барьеру. Она чувствовала себя невидимкой, и в то же время ей казалось, что её бледность, её замершая поза, её широко открытые глаза кричат о её чужеродности громче любого смеха.

Кто-то толкнул её сзади, пробираясь к бару. Мускулистое предплечье в манжете от рубашки задело её обнажённое плечо. Контакт был мимолётным, но от него Алиса вздрогнула, как от