Резко, не жалея, Юдин выбрасывает очередную угрозу и даже не дает вставить в свою речь ни слова. Ни мне, ни Светлане Ивановне. Он пронзает каждым словом, словно острым ледяным лезвием.

Каждой фразой дает понять, что он не блефует и выполнит все озвученные угрозы. Абсолютно все.

Он уходит, оставляя после себя шлейф дорогих духов, и теперь этот запах всегда будет у меня стойко ассоциироваться с опасностью.

Я смотрю на визитную карточку и разворачиваю ее.

Юдин Матвей Давидович.

Юдин… Я наконец вспоминаю, почему еще мне казалась эта фамилия настолько знакомой. Всем в городе известен клан Юдиных, поднявшийся в лихие девяностые на криминале, а в начале нулевых ставших легальными бизнесменами с кристально чистой подтертой репутацией.

– О чем это он говорил, Лера? Если Антон не на работе, то где он? Может, он намекнул, что сделал с ним что-то? – причитает рядом свекровь, а я бегу к дочери, чтобы покормить ее и успокоить.

А как только она снова засыпает, с колотящимся сердцем иду к оставленным на тумбочке бумагам. Вот только свекровь меня опережает и уже неизвестно сколько читает их. Брови нахмурены, губы поджаты, в глазах суровое выражение. И вскоре она поднимает на меня взгляд и смотрит разочарованно, отчего меня бросает в пот.

– Как ты могла так поступить, Лера? Я в тебе разочарована.

Глава 5

Вдобавок ко всему произошедшему, слова Светланы Ивановны подобны ножу в грудь, прямиком в сердце, туда, где и так всё больно сжимается от вороха самых разных мыслей.

В ногах слабеет еще сильнее, а к горлу подступает ком, который я едва ли могу проглотить, прежде чем хоть что-то сказать.

– Ч-что я сделала? – с трудом выдавливаю из себя, прожигая взглядом злосчастные бумаги с логотипом клиники, где я делала ЭКО.

Я не знаю, что такого там увидела моя свекровь, но вскоре ее разочарование сменяется ярким гневом.

– Это что такое?!

Она мгновенно повышает голос еще сильнее, чем когда здесь был этот чертов Юдин, и сует мне еще более мятую бумажку практически в нос, так, что я не успеваю ничего заметить в ней.

– Это поэтому Диана не похожа на Антона? Ты обманула моего мальчика и забеременела двойней от другого?!

Обвинение Светланы Ивановны звенит в ушах так громко, что сердце пропускает удар. Совсем недавно она была хоть и не самым верным, но союзником, а сейчас готова растерзать меня в клочья.

Как врага.

Как предательницу.

Не проходит и секунды, как я выхватываю документы из ее рук, чтобы понять хоть что-нибудь. Но совсем не ожидаю увидеть то, что предстает передо мной печатными буквами.

Эти документы практически точная копия тех, что лежат у меня где-то дома, но за несколькими исключениями.

Везде, где донором материала был указан мой Антон, стоит фамилия Юдина и его инициалы. Везде, где помимо моих подписей были подписи мужа, также стоят чужие, снова Юдина.

И самое главное... на снимке УЗИ не один ребенок, как у меня, а два. И везде, где об этом заходила речь, тоже информация про двух детей.

Всё буквально кричит о том, что я и правда стала для Юдина Матвея Давидовича суррогатной матерью для двух девочек.

Но этого не может быть! Не может!

– Эт-то просто хороший фотошоп, чтобы обмануть нас! Вы же видели мое настоящее УЗИ и... – нервно тараторю я, желая найти хоть какое-то объяснение тому, как всё идеально совпадает, кроме количества детей и того, что на месте Антона везде Юдин Матвей.

Но свекровь мои оправдания больше не волнуют. Она принимает свою реальность.

– Видеть-то видела, но зачем тогда этому мужчине врываться в квартиру и тыкать этим везде? Может, этот фотошоп ты и сделала, но с той бумажкой. Получила деньги, спрятала их до лучших времен, а вторую девочку оставила, чтобы не спалиться перед Антоном и мной!

– Вы с ума сошли? В этом риске даже смысла нет! Я живу так же, как и жила раньше, и…

Светлана Ивановна больше даже не пытается меня слушать. Все ее подозрения идеально складываются с тем, что было услышано и увидено. Она легко меня перебивает, словно я и не стою перед ней:

– То-то никто поверить до конца не мог, что это дочь моего мальчика, да и я сама... – и вот так просто она делает мне еще больнее.

Лишь гордость удерживает меня от того, чтобы не заплакать от всего безумия и продолжать бороться дальше.

– Хватит! Диана – дочь Антона. И я вам сейчас докажу. Мы сейчас сравним УЗИ, и сразу станет ясно, где и что подрисовали!

– Мне это уже не нужно! Не хочу с тобой разговаривать!

Свекровь уходит, даже не подняв мокрое полотенце после себя с пола.

Она оставляет меня одну в прихожей, скрываясь на кухне. Я не следую за ней, а целенаправленно иду в спальню.

Первым делом хватаю телефон и пытаюсь дозвониться до Антона, но даже на десятый раз он не принимает звонок. И так же игнорирует все мои сообщения. Бросаю это дело и начинаю шариться в документах по шкафам.

Кусаю губы и пытаюсь унять дрожь в теле. Перед глазами всё плывет, а сердце буквально сходит с ума в груди. Диана очень беспокойно спит от шума рядом. Мне везет, что она в принципе еще не проснулась и не начала плакать.

Будь я на ее месте, эту возможность бы не упустила. Но я не на ее месте, а та, кто должна защитить ее от лживого мерзавца, поэтому продолжаю поиски до тех пор, пока в моих дрожащих руках не оказывается нужная папка с документами.

– Ура! – тихо восклицаю и чувствую, как тепло расползается по груди.

Игнорирую беспокойство, что папка почему-то была не в том месте, где я ее примерно оставила в прошлый раз, а в самом низу шкафа.

Спешу ее раскрыть и первым, что я вижу, так это УЗИ, на котором прекрасно виден, как я и помню, всего один ребенок. Моя крошка Диана. И везде указано только про один плод. Вот только…

Что это?

Внезапно замечаю, что на документах, где должны быть подписи, нет ни моих, ни тем более подписей