Мы там кетчуп опрокинули и морс разлили. Решили пересесть, чтобы не ждать, пока стол уберут.

Элина что-то ещё бормочет.

Но я бухаюсь на колени и обнимаю дочь, бесконечное множество раз покрывая её медную макушку поцелуями.

– Родная моя… – всхлипываю. – Моя малышка.

– Эй, ты чего? – Элина трогает меня за рукав. – Как всё прошло?

– Не знаю… не понимаю… – шепчу я, обнимая дочь. – Вроде, неплохо?

Глава 21

Элина выслушивает мой подробный рассказ про опеку, охая и ахая, и делает вывод, что нельзя сидеть на попе ровно. Конечно, я ей уже рассказала про Ваню всё, что могла рассказать, не выходя за рамки слишком личного. Элина пожимает плечами и говорит мне очевидную вещь:

– Пусть он поможет. Он же настоящий отец.

– Начать, наверное, надо с теста ДНК, да?

– Начать надо хоть с чего-нибудь, – она гладит Риту по волосам, собирая их в хвостик и распуская.

Я сижу напротив, понуро уткнувшись в чашку чая носом. Аппетита нет. И настроение ниже плинтуса.

– Я вчера к Костику подкатила невзначай. Он о планах матери почти ничего не знает. Зато Сашка его достал своим нытьём, что денег нет, что его выпирают. Просится в семейный бизнес. Ты знаешь, Костя не в восторге. Но мать настаивает, что надо младшенькому помочь. Костя ему уже просто денег дать готов, только бы отъехал.

– Интересно, есть ли у Тамары, мать её, Владимировны связи в опеке? – я всё о своём.

– Ну… судя по твоему рассказу, связей нет. Жалобу от балды накатала.

– Но откуда там свидетельства соседей, что я пьяная поздно приходила?

Элина жмёт плечами.

– Купила? Подделала? Сама написала? Да вариантов море. Короче… – хлопает ладонью по столу. – Иди к Ленскому с проблемой. Даже не думай решать сама.

– Выходит… – пожимаю плечами. – Выходит, я сама ничего в этой жизни не могу? Только помощи прошу.

– Он мужчина, ты женщины. Ты проблемы… Ой, неправильное слово. Ситуации… кхм… вопросы генерируешь. Он решает! Всё! Точка!

– Генерирую… создаю, ты хотела сказать.

– Не придирайся. И не пытайся сломать систему.

– С твоих слов всё просто.

– А всё сложное просто. Представляешь?

Рита дёргает её за рукав, показывает на экран телефона, по которому бежит чёрт знает какая серия мультиков. Это против всех правил, но нам надо поговорить, а я другого способа, чтоб ребёнок притих, не знаю.

Мой собственный телефон на беззвучном, случайно опустив взгляд на экран, вижу вызов от Тамары Владимировны.

– Она звонит, – сглатываю.

– Не отвечай, – указывает Элина.

Но уже поздно, я сняла.

– Ну как? Понравилось тебе в опеке, Алечка? – елейным голоском заливает в трубке свекровь. – Напомню, Сашу из-за тебя увольняют. И ты знаешь, что надо делать, чтобы я заявление своё забрала и дала отбой.

– Зачем вам это? Она же не ваша внучка? – ледяным тоном, но с нотками отчаяния вопрошаю.

– Здесь это неважно.

И вешает трубку.

– Кто-то ей всё-таки доложил, что я там была… – бормочу в ступоре.

Я отмираю только когда Элина хватает меня за ладонь, сжимая холодные пальцы.

– К Ленскому, – убеждает настойчивым шёпотом. – К Ленскому твоему срочно!

Естественно до вечера мне не высидеть. Поэтому, когда добираюсь с Ритой до дома, проклиная всё на свете, пишу Ване просьбу приехать побыстрее, если может.

Он, конечно, тут же звонит.

– Аля, что случилось?

Голос у него спокойный, но вопрос требует честного ответа.

– Я… я не могу тебе по телефону это сказать. Слишком долго получится.

– Что-то с Ритой? С тобой?

– Если ты о здоровье, то никто не болен.

– Уже легче. Ладно, у меня есть окно между встречами, я сейчас приеду, поговорим.

Это хорошо, что он не настаивает, чтобы я ему начала что-то рассказывать дистанционно. Потому что до его приезда у меня есть время собраться с мыслями.

Вскоре Ваня звонит в дверь, ключ от домофона у него есть, но от квартиры он себе не стал брать, так как это уже перебор и вклинивание в наше с Ритой личное пространство. Хотя Рита такая маленькая нахалка, сама во что хочешь вклинится.

Бежит к Ване, едва он переступает порог, виснет на нём, смотрит так внимательно, так пристально, ждёт, что он не с пустыми руками.

Ваня, конечно, даёт ей шоколадное яйцо с сюрпризом.

– У неё скоро диатез начнётся от твоих даров, – упрекаю ненавязчиво. – Хватит ей шоколад носить.

– В прошлый раз ты говорила, хватит с неё чупа-чупсов, я перешёл на шоколад. Чего не нравится-то?

– Переходи на фрукты.

– А… понял, – усмехается Ваня. – Так бы сразу и сказала.

Он видит, что я пританцовываю от нервов на месте. Хватает меня за руку и тащит за собой в гостиную.

Там я ему кратко излагаю проблему.

Ленский хмурит брови, и, конечно, я слышу вопрос:

– Почему сразу не рассказала?

– Не знала, что всё будет серьёзно. Настолько серьёзно.

– Аля, всё, что касается Риты – серьёзно.

Да, конечно, он прав. Бесконечно прав. Накрываю лицо ладонями, щёки горят. Ощущаю себя маленькой непутёвой девочкой. Как хорошо, что рядом есть сильное мужское плечо, на которое я могу переложить часть проблем.

Ваня касается моей ладони, мягко сжимает её, отводя от лица и коротко целует в запястье.

Мы не были близки с той единственной ночи в отеле на трассе. Редкие поцелуи, вот и всё, что пока происходит между нами. Ваня даёт мне личное пространство, как я и просила. Но сейчас мне хочется, чтобы он обнял меня, согрел в объятьях и пообещал, что всё будет хорошо.

– Мы же можем что-то сделать? Не поздно?

– Конечно, не поздно. Я подключу адвокатов. Для начала – тебя разведут как можно быстрее. Это первое. Все остальные вопросы решим следом. Во-вторых, да, ты права, сделаем подтверждение отцовства. Не знаю, как это технически провернуть без задержек, но Сашу надо лишать родительских прав, а мне их наоборот давать. Я хочу записать Риту на себя. И чтобы отчество у неё моё было. Мы получаем на тебя хорошую характеристику везде, где это возможно, даже с университета подойдёт, устраиваем тебя на работу, чтобы был источник дохода, собираем все нужные справки, нарколог и что им ещё надо было. Ну и… ты выходишь за меня. В срочном порядке.

Я киваю на каждое его слово, а на последнем замираю.

– То есть… как это? Выхожу?

– Вот так, – без тени усмешки кивает Ваня. – Берёшь и выходишь.

– Но это… это как-то неправильно.

– Что неправильно?

– Получается, я тебе навязываюсь. Я тебя вынудила.

– Ты хочешь, чтобы опека и дальше тебя