Мои стоны заполняют комнату. Пальцы покалывает, я дергаюсь.

- Мы можем остановиться на этом, - предлагаю.

- Еще немного. Пожалуйста, - как будто просит, и я снова в крошку.

Зажмуриваюсь, сосредоточившись на ощущениях, на его страсти, и на одной мысли, что меня ласкает между бедер Тимур Эккерт.

Его поцелуи становятся настойчивее, движения языка быстрее, наслаждение усиливается волнами, я стыдно мокрая. Внизу живота горит, ноет. Тяжесть усиливается.

- Тимур...

Он проникает в меня пальцем, и я снова дергаюсь. Он лижет мой клитор, изучая меня изнутри, протискивает второй палец.

Я вся дрожу, напрягаюсь, пока не случается очередное движение, и меня не накрывает. Жар дикий. Я двигаюсь бедрами навстречу его пальцам, кончая от его языка и губ и от осознания, что он делает это со мной. Делает так долго. Именно он.

Когда я вновь распахиваю глаза, Тимур вытирает ладонью уголки губ и слегка улыбается.

- Мне было вкусно. Я попозже повторю, если ты не против.

Ошарашенно киваю.

Разумеется, не против.

Мы смотрим друг другу в глаза. У него они безумные, а я не знаю, как умудрилась пропустить свое половое созревание и все это. Не понимаю, зачем заниматься чем-то еще в жизни, если можно этим. Как другие, нормальные люди, смогли учиться, когда могли делать это.

Но я знаю точно, что несмотря на свой опыт, знания и возраст... если узнаю, что он обманывает сейчас, это пережить будет почти невозможно.

Так приятно.

Так хочется верить.

- Презервативы в тумбочке. Там.

Показываю пальцем, он кивает. Открывает верхний шкафчик и хватает какой-то — там много, в больницу часто приносили рекламные варианты. В основном я все раздавала, но не все хотели брать, стеснялись.

Тимур стягивает штаны, быстро раскатывает презерватив по члену и вновь обнимает меня, а я его. От наслаждения оба выдыхаем.

Он направляет себя рукой и совершает медленный плавный толчок. Скользкий. Втягивает шумно воздух, напрягается. Я полностью сосредотачиваюсь на себе и своем удовольствии. Впиваюсь пальцами в его лопатки, прикусываю кожу.

Он все еще входит. Большой. Выходит и еще один толчок.

- Все в порядке? - шепчу.

Мы мокро целуемся. Я практически не ощущаю своего вкуса на его губах, а то, что ощущаю, придает пикантности.

- Пытаюсь к тебе привыкнуть.

- Больно?

- Узко. А тебе?

- Я расслабляюсь для тебя.

Кивает.

- Продолжай это делать, - сквозь зубы на следующем толчке, и я опять счастливо улыбаюсь.

Приподнимаю бедра выше, и он входит до упора. Медленно выдыхает, а я запрокидываю голову и сильнее впиваюсь пальцами в его плечи.

Сжимаю его член внутренними мышцами, чувствуя, как он отвечает своей усиливающейся крепкостью.

На секунду наши глаза встречаются, и я, сгорая от ощущения вторжения и распирания, думаю о том, как это приятно и замечательно придумано — мягкость и твердь. Податливость и сила, напряжение и влажность. Несовместимые качества, превращающие занятие любовью в особенное наслаждение.

Тимур начинает двигаться, почти сразу ускорившись. Его движения становятся резче, запаха - больше.

- Долго не получится, - между поцелуями, - мне надо чаще.

Мне вообще обычно не надо, но я отвечаю:

- Мне тоже.

А потом вдруг добавляю:

- Теперь.

- Алена, - произносит мое имя укоризненно.

Я улыбаюсь, обнимая его, так сильно чувствуя каждый сантиметр. Толчки быстрые, мощные. Как в отеле, только еще более мокро, а от того лучше. Приятнее.

Закрываю глаза, чувствуя, как водоворот наслаждения стремительно утаскивает за собой, тону в нем, не сопротивляясь. Еще. Еще...

Я кричу, не сдерживая громких стонов. Запрокидываю голову и сотрясаюсь в его руках. Темп убийственный. Но я так сильно растревожена, что нравится. Сильно сжимаю его там, и ощущаю пульсацию внутри.

Тимур двигается сверху, быстрее-быстрее, его прямо сейчас накрывает внутри меня. А я обнимаю его в ответ. Изо всех сил. Упиваясь происходящим.

Глава 37

Близость становится последней каплей в череде бессонных суток, и дальше бороться с усталостью становится невозможно. Мы с Тимуром вырубаемся в обнимку мгновенно, словно по щелчку пальцев.

Он, оказывается, тоже не из мрамора. Хотя, сегодня утром, когда оперировал после бессонной ночи в поезде, мне казалось, что да.

Не допускал ошибок, не тупил, хотя я ждала, чтобы возмутиться. Следила пристально. Безукоризненность его действий не восхищала, ведь прошлым утром он был не моим, а когда чужой мужчина успешен, при этом жесток к тебе — удовольствия это не приносит.

Не знаю, сколько продлится наш роман. Неделю? До выходных? Вряд ли долго. Сейчас я не буду об этом думать. Лучше обниму его со спины и поцелую между лопаток. Надеюсь, он спит достаточно крепко, чтобы не почувствовать, как я к нему льну.

Ближе к трем часам дня я проверяю мобильник — тишина. Пациенты восстанавливаются, клиника работает в штатном режиме — можно выдохнуть. Отправляюсь в душ, где меня ждет короткая предсказуемая паническая атака от страха, что Эккерт поймет: я солгала про кулинарию. Он ненавидит бытовую ложь.

Интересно, проснется ли он, если я закажу доставку?

Привожу себя в порядок и долго сижу в кухне, читаю рецепты изысканных омлетов.

Проклятье. Без пармезана, оказывается, вообще никто в мире яйца не ест. Кроме меня.

В смысле лучше перепелиные?! Это сколько их надо, чтобы накормить мужика под два метра? Бедные перепелочки, замучаются нестись.

Интересно, если я отварю четыре куриных и посыплю их солью, у Эккерта не случится культурного шока? Его родители боялись рассказать ему про смерть хомяка, как он отреагирует на отсутствие итальянского сыра к столу?

Сам Тимур тем временем мелькает в коридоре, переходя из спальни в ванную. Я бы его окликнула, но он совершенно голый, и, несмотря на все случившееся, я вдруг начинаю снова стесняться. Эти воспоминания уже стали сокровенными, я буду хранить их в особой шкатулке памяти и обращаться лишь в особенные минуты, когда нахожусь наедине с собой. Вопиюще интимные.

Когда он возвращается в комнату, я выжидаю пять секунд, и иду следом.

Тимур уже раздвинул шторы, пустив в комнату свет, и теперь сидит на краю кровати со штанами в руках, пялится на черную, стоящую на тумбочке свечу с гравировкой его фамилии.

- Привет, - шепчу я почему-то томно.

- Привет, - отвечает как будто с легкой улыбкой. Вроде бы проснулся довольным. Снова смотрит на свечу, хмурится. - В реальности он хуже.

Прыскаю.

- А мне нравится. Фактурный такой.

- Хорошо, что я не заметил это раньше: конкуренция