— Романтик, — она щипнула его за бок, но потом прижалась крепче, вдыхая знакомый запах туалетной воды.

А за окном, в звёздном небе, уже мерцал новый сентябрь — тот самый, что когда-то начался с крошечного сердца, бьющегося вопреки всему. И казалось, сама вселенная, когда-то отобравшая, теперь дарила им бесконечность — в смехе детей, спорах и планах, в тихих утрах, где даже хаос пахнет счастьем.

**P. S. Марта, делясь в школе с подругами подробностями жизни знаменитой семьи, теперь ворчала, что «эти Гольдманы» плодят гениев:

— Дима в девять лет дроби щелкает, а Яша воспитательницу учит складывать салфетки!

Аня, глядя на свою семью, лишь улыбалась, поглаживая округлившийся живот. Где-то там, под сердцем, уже танцевала её девочка — кудрявая, упрямая, «совершенно неправильная». И от этого — бесконечно родная.