Хватаю телефон — связи нет совсем.

Что делать, не знаю. К машине подходит высокий мужчина в камуфляже и балаклаве.

— Анжелика Владимировна, пройдемте со мной.

— А если я не хочу?

— Не заставляйте применять силу.

Мне страшно.

Дверь заблокирована, но я понимаю, что меня вытащат очень легко.

И тут я слышу дикий визг тормозов…

Глава 49

Лика

В голове шум. Мне страшно. Очень-очень страшно.

И плохо. Дурнота накатывает.

Огромная черная машина тормозит вплотную к моей. Тот, в камуфляже, еле успевает отскочить.

Что это?

Охрана, о которой говорил Зимин? Они реально меня защищают? Стерегут?

Дверь открывается, и я вижу…

Нет, не может быть!

Эти глаза… Такие знакомые! И…

Нет, у меня просто галлюцинации. Я отключаюсь.

Прихожу в себя сильно позже — это я понимаю потому, что я лежу явно не в своей машине, и не в чужой.

И не дома.

Я в больничной палате. По крайней мере, место очень на нее похоже. Белые стены и потолок. Койка специальная.

Почему я тут? Мой малыш!

Машинально кладу руку на живот.

Наверное, так делают все беременные. Сначала мы думаем о малыше. Потом уже о себе.

Живот на месте. Кроха немного толкается, почувствовав мою руку. Толчок такой… Ленивый, что ли? Словно говорит мне — мам, не мешай спать, всё со мной нормально.

А спать — самое время. За окном темно, в палате горит небольшой ночник.

Что произошло? Почему я тут?

Я ведь была у врача, у нас всё отлично, я поехала домой.

Соображаю не сразу.

А когда соображаю…

Господи…

Я сошла с ума?

Наверное.

Да, я где-то читала, что, когда человек испытывает сильный страх, он видит… Видит разное. Видит какие-то непонятные предметы. Людей. Призраков прошлого.

И я увидела призрак.

Призрак моего неверного мужа.

Кирилл.

Это был он в машине. Той, которая приехала, чтобы меня спасти.

Вернее, я видела его.

Смутно всплывает в памяти. Его глаза. Мой ужас. Звуки выстрелов. Крики.

Меня хотели убить? Меня и мою малышку?

А он меня спас? Мой Кирилл?

Конечно. Это был другой человек. Да? Другой ведь?

Это не мог быть Кирилл. Кирилл умер. Он умер. Погиб. Разбился на вертолете. То есть это вертолет разбился. Упал и загорелся. И труп моего мужа сильно обгорел.

Боже… Вспоминаю об этом, и меня мутит, мне дурно, я должна встать и бежать в уборную.

Встаю, шатаясь, поддерживая живот. Иду к заветной двери, надеясь, что в палате есть санузел. Да, он тут. Меня выворачивает прямо в раковину. Желчью. Горько. Мерзко.

Господи… почему это всё со мной?

Кто были те люди на дороге? Зачем они хотели меня увезти? Они же хотели? Требовали, чтобы я пошла в их машину?

И кто приехал меня спасать?

Почему я решила, что это Кирилл?

Умываюсь. Смотреть на себя в зеркало страшно. Бледная, осунувшаяся, под глазами круги.

А еще вчера я думала, что беременность меня украшает. Жалко, что не для кого украшать.

Выхожу обратно в палату и наталкиваюсь на чью-то фигуру.

Высокий мужчина. Крепкий. Знакомый.

— Рафаэль?

— Доброй ночи, Лика, как ты?

Как я? Ужасно я. Просто ужасно.

— Прости, сегодня произошел сбой. Вернее… Спланированная врагами… противниками акция, которую мы, увы, проспали. Но у тебя есть ангел-хранитель.

— Тот человек? Тот мужчина? Ты о нем? Ты…

— Лика, я всё объясню.

Я еще ничего не понимаю, но мне хочется, чтобы Раф объяснил.

Мои галлюцинации, мои видения. То, что произошло.

Просто безопасник из команды Зимина чем-то похож на Кирилла, да?

— Я сам ей объясню, Рафаэль.

Этот голос. Это…

Поворачиваю голову и… Нет, нет, только не обморок снова. Просто ноги становятся ватными и не держат, а голова… Кажется, соображает. Или нет?

— Лика… Анжелика... Энджи.

Он подхватывает меня на руки.

Мой призрак. Мой крест. Мой предатель. Моя боль. Отец моей будущей крохи. Мой погибший муж.

Нет. Не хочу.

Я уже похоронила его и оплакала.

И не простила даже мертвого.

А сейчас…

Он же спас мне жизнь? Мне и моему малышу?

— Лика…

— Кирилл, зря ты пришел, — как сквозь слой ваты слышу голос Рафаэля. — Ей нельзя волноваться. Клади ее на койку, я за врачом.

— Лика…

Больше ничего. Только горячие губы опускаются на мои.

— Любимая моя Лика.

Я схожу с ума. Это он.

Или…

Наверное, меня убили там, на дороге, и я попала в ад. Или рай? Или это чистилище для нас обоих?

Место, где мы можем обсудить свои грехи и вымолить прощения?

Но мне не за что просить. Я же всё делала правильно, да? А вот он.

— Лика…

— Кирилл.

Я точно на том свете. Только так могу объяснить. И тут я могу сказать то, что хочу. Давно хочу.

— Не уходи только больше никуда, пожалуйста. Не оставляй меня. Не оставляй нас. Пожалуйста, Кирилл. Давай вернемся туда, в прошлое, где всё было хорошо? Пожалуйста. Давай будем счастливы снова.

— Я тебе обещаю, любимая. Мы будем счастливы. Я всё для этого сделаю.

Глава 50

— Уходи…

Это она повторяет, когда окончательно приходит в себя. И когда понимает, что я жив.

После того как мы с Рафом рассказываем всю историю. Я, Ростоцкий, Зимин, стоим перед этой женщиной как нашкодившие школьники и объясняем, зачем так с ней поступили. А она…

— Уходи…

— Родная… — шепчу на выдохе, забывая обо всех, кто стоит рядом.

Они мешают, они лишние, должны остаться только она и я.

Женщина с мертвыми глазами и фальшивый мертвец, который хочет вымолить прощение. Наедине.

К счастью, мои соратники всё понимают без слов, хлопают по плечу, Лике желают здоровья, выходят… Нам на плечи обрушивается стеклянная тишина, колкая, с острыми гранями. Горло раздирает, сердце на вылет, на шее словно жгут, затягивает…

— Родная, послушай…

— Я уже всё послушала. Всё услышала, — убийственно тихий голос.

Она просто шелестит. Как трава поутру, которая колышется от дуновения ветра.

Тихо-тихо. Но я слышу каждый полутон, полузвук. И ее дыхание.

Его я тоже слышу, ловлю, ее красоту в себя впитывая, глазами пожираю.

Моя жена, единственная моя, как же мне хочется к ней, но она…

Не подпускает. И я, наверное, должен оставить ее в покое, но если бы я мог…

— Ты умер. Я тебя похоронила. Тебя больше нет. Всё остальное неважно.

— Лика…

— Что — Лика? Что? Ты ничего не скажешь такого, чтобы я смогла принять.

Стискиваю челюсти до скрежета.

— Ты услышала, что я сказал? Всё это было ради безопасности