Накинула шелковый халат с широкими рукавами и вошла в нашу спальню.

Мой Аполлон спал на спине, раскинув массивные руки над головой.

Я зависла на несколько минут и любовалась своим счастьем.

Крупное телосложение, рельеф мускулов бугрился от каждого мимолетного движения.

Выразительный профиль и резкие черты лица, даже во сне не разглаживались.

Меня бросило в краску, так как кадры воспоминаний длинной ночи печатались перед глазами.

И тело мгновенно откликнулось, а палящий обруч опоясал нижнюю часть живота.

Сплошное безумие творилось между нами последние шесть месяцев.

Не удержавшись, подошла к нему и оставила лёгкий поцелуй на щеке.

При полном параде, вышла в коридор и пошла проверять комнаты детей.

Спартак и Мелания, мирно сопели, раскинув ноги и руки в стороны. Давид также спал в позе звезды.

Честно говоря, мы еще не раскрыли всей правды детям, но малыши очень любили отца, хотя не догадывались кем он им являлся.

Я спустилась на кухню и сделала заготовки для завтрака.

Ну, а Наума ждал отдельный — праздничный.

Стакан апельсинового сока, его любимое двойное эспрессо, поджаренные тосты с яичницей и беконом.

И конечно же, его излюбленный десерт — это я про себя.

Вернувшись в спальню, поставила поднос на комод.

Развязав пояс, скинула халат и бросила взгляд на любимого мужчину. Мятая простынь прикрывала утреннюю эрекцию Наума, и меня моментально бросило в жар.

Ноготками прошлась по накачанным голеням и судорожно сглотнула слюну в вожделении.

Пристроившись меж его ног, скользнула языком по головке, а затем подула слегка.

Руками сжала яички, всовав бархатную кожу головки, медленно погружала в рот твердое достоинство мужчины.

Мне нравилось чувствовать над ним власть, где я сама контролировала Соболевского.

Мне нравились наши оральные ласки, они обезоруживали и словно выводили на новый уровень.

По учащенному дыханию мужчины я поняла, что он проснулся, но веки не спешил раскрывать.

Кадык любимого завибрировал, и ленивый стон вырвался из горла.

— Крошка, — до боли родная сонная хрипотца дико сексуальная и я невольно заводилась. — Я просто требую, чтобы моё пробуждение, было всегда таким волшебным, — буквально урчал. Его пятерня легла на мой затылок, и слегка надавив вжимался бёдрами. Под ритмичные манипуляции продолжала делать минет, а когда почувствовала, что Наум подходил к кульминации остановила движения. Присела на узкие бедра, прямо на возбужденную эрекцию, но без проникновения. Я обжигалась об горящий взгляд. И плавилась сливочным маслом.

Достав из бюстгальтера золотой кольцо, стиснула в руке металл.

Мой небожитель смотрел вопросительно и казалось, я слышала о чем он думал.

Наум сжал ладонями ягодицы и поддался вперёд в нетерпении.

— Прошу тебя, не перебивай меня и только не смейся над моей исповедью.

— Исповедь? Заинтриговала, — улыбнулся игриво.

— Увидев тебя много лет назад, на том железнодорожном перроне, я представить не могла, как сложится наша жизнь. Ты преодолел невозможное и после подарил целый мир. Показал мне путь, и наша семья оказалась счастлива, — перевела дыхание, облизнув накрашенные губы. Наум мгновенно отреагировал на невинное движение, и резко стиснул талию. Но не перебивал и продолжал внимательно сканировать черты моего лица, отчего больше смущалась. — Мне не хватает твоих рук, которые ласкают меня. Не хватает твоих глаз, которые смотрят с нежностью. Мне не хватает твоего тела, от которого исходит жар. И катастрофически мало твоего сердца, которое любит меня. Милый, только с тобой я чувствую себя полноценной. Готова отдать свою жизнь за каждый твой взгляд, за твою улыбку, за каждый поворот головы в мою сторону. Я благодарна судьбе, богам и всем на свете за твой смех, за твои слова, за наши чувства, за все то, что сейчас происходит с нами. Как тебе это удалось, просто необъяснимо. Это словно волшебство, какая-то сказка. Я так люблю тебя, любимый, что мне иногда становится страшно, — выдохнула. В груди не умещались чувства, ребра трещали и меня переполняло от эмоций. — Но потом я вспоминаю твою борьбу за нас, твое упорство, заботу, тепло и понимаю, что больше не стоит испытывать страхов. Я и наши дети под надёжной защитой, — мое откровение было сбивчивым, но я старалась вложить в него значимый смысл. — В свете последних событий я спрашиваю — Наум Маркелович Соболевский, готов ли ты взять себе в жёны Еву Максимову? То есть меня? — с трудом закончила монолог. А он молчал, и сверлил во мне дыры. В замешательстве забыла надеть на палец кольцо, поэтому взяв правую кисть пыталась нанизать обручальный ободок, но Соболевский отдернул руку и сузив глаза продолжал молчать. В комнате повисла тишина, и я потерялась решительно.

— Какая хитрая, ты у меня Ева Максимова, — с прищуром наконец проговорил Наум. — Я звал тебя замуж за последние полгода — шесть раз. Каждый долбаный месяц. И каждый раз меня ждал отказ, — пальцем коснулся скулы и начал путешествие по нижнему белью. Затем резко освободил потяжелевшую грудь из чашечек и жадно стиснул. — Вероломно и коварно надела красивое белье, соблазняешь формами, чтобы что? Чтобы у меня не было выбора, и я ответил согласием? — невозмутимо произносил отец моих детей. Я не удержалась от улыбки. — Я даже не знаю. Мне требуется время на обдумывание предложения, — и закатил глаза, как делают иногда женщины. Он открыто стебался. И не выдержав иронии, ударила кулачком в крепкое плечо мужчины.

— Не зли меня, Соболевский.

Невероятно быстрый рывок и меня уложили на лопатки. Наши взгляды неразрывны, именно так мы передавали друг другу страсть.

Наум неспешно стянул мои мокрые трусики, нависнув угрожающе.

Внутри каждый орган откликался на действия мужчины, так как знала, что только раззадорила Наума.

В его темных и глубоких глазах находился мой рай, и мой личный апокалипсис.

Я готова душу продать дьяволу, чтобы он на меня всегда так смотрел. Безумно и обжигающе.

Но, к сожалению, подобного сделать не получиться, так как моя душа уже давно мне не принадлежала.

Я отдала её Науму. Навсегда и безвозвратно.

— Максимова, я скажу тебе «да,» при условии, что меня будет ждать аналогичный ответ, когда в следующий раз сделаю тебе предложение, — раздвигал мои ноги коленом, и пальцами проверил влажную плоть. Только для того, чтобы демонстративно облизнуть подушечки, которые ранее растягивали моё истекающее лоно. Когда-нибудь я его убью за то, что он издевается над моим телом. Ему прекрасно известно, куда следовало нажать, как целовать и меня брать, чтобы искры из глаз летели.

— Соболевский, если ты сейчас же не войдёшь в меня, моё «да», ты будешь ждать ещё