ГЛАВА 29

ПИРС

С тех пор как мы с Бринн сошлись, время просто летит. Наступил Канун Рождества и мы провели день на склонах после того, как она уговорила меня взять напрокат сноуборд. Есть ли что-то, что я не сделал бы для нее? Но в итоге было весело. Трэ, Тесса, Кензи и Эндрю тоже встретились с нами там. Мы провели добрую часть дня на горе и, к счастью, не столкнулись с Кейси, когда пошли перекусить. Потом мы вернулись, чтобы вздремнуть. Неудивительно, что мы с Бринн не спали.

Теперь пора отправляться в главный дом, чтобы поужинать со всеми. Гвен и Эйб уже на кухне, когда мы прибываем, так что я подхожу, чтобы помочь им.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я.

— Ничем, иди и наслаждайся праздником. Ты и так достаточно помогал на этой неделе. — Гвен подталкивает меня, чтобы я ушел, но не кажется правильным позволять им готовить все в одиночку.

Я смеюсь и уже готов развернуться, как замечаю что-то на каминной полке.

Всю неделю чулки висели над камином, и я не придавал им особого значения. Они явно сделаны вручную. На каждом вышиты Санта, снеговик или олень, а также имя каждого.

Теперь рядом с чулком Бринн висит новый.

Чья-то рука ложится на мое предплечье.

— Я не была уверена, что успею вовремя. Но я закончила его сегодня утром. — Гвен улыбается.

— Но… Я не… — слова не хотят выходить.

— О, Пирс, я поняла это в ту минуту, когда ты признался, что знал Бринн до того, как приехал сюда. То, как она на тебя смотрела, мать все чувствует. И даже если вы двое не уживетесь вместе, по причине, которую я не могу даже придумать, ты теперь один из нас. Но если Фейт спросит, скажи, что Бринн сделала его для тебя. Я не хочу, чтобы она расстроилась, но ты понимаешь…

Она сжимает мою руку и уходит, прежде чем я успеваю сказать спасибо.

Бринн подходит ко мне, проводя пальцами вниз по моей груди, как мне нравится.

— Ты почему такой бледный?

— Твоя мама сделала мне чулок. — я все еще смотрю на свое вышитое имя вверху, висящее вместе с чулками всех остальных, словно я часть семьи. Меня тошнит, а в груди сжимается.

— Я знаю. — Бринн широко улыбается. — Она была так счастлива, что успела закончить его вовремя, и благодарна, что когда покупала набор для семьи Кензи, в нем было четыре чулка. — Бринн поворачивается и любуется чулком. — Мы хорошо смотримся рядом.

Я не могу говорить. Слова не выходят. Я стою в тишине, как идиот, какое-то время, прежде чем наконец выдавливаю из себя несколько слов.

— Прошу прощения.

Я целую Бринн в макушку и выхожу через заднюю дверь к костровой яме. Я стою у огня, смотрю на оранжевые языки пламени и чувствую тепло, мое сердце все еще выпрыгивает из груди, что бы я ни пытался сделать, чтобы успокоить его. За моей спиной открывается дверь, и я ожидаю увидеть Эндрю, но когда руки обнимают меня за талию, я понимаю, что это Бринн.

— Ты в порядке?

Я кладу свою руку на ее, лежащую у меня на животе.

— Буду. Просто дай мне минутку.

— Хорошо. — она обходит меня и садится в одно из кресел, закинув ногу на ногу и уставившись на огонь.

— Ты можешь пойти внутрь, — говорю я, не в силах посмотреть ей в глаза. — На улице холодно.

— Знаю, что могу, но не пойду.

— Бринн…

Она садится прямо и упирается локтями в колени.

— Я понимаю, что что-то происходит, но я не сдвинусь с этого кресла. Бери все время, что тебе нужно, но я не пойду внутрь без тебя. Если захочешь выговориться, я здесь. Если не захочешь говорить, считай меня твоим молчаливым комитетом поддержки.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю еще больше воздуха.

— Я очень сильно борюсь с инстинктом закрыться и уйти, — я обхожу костер и сажусь в кресло рядом с ней. — Меня это пугает. Я никогда не чувствовал себя частью семьи вот так, и за неделю я очень сблизился с твоей. Увидеть символ семьи и быть включенным в него… и то, что твоя мама работала над ним всю неделю… это поднимает ворох старых чувств. Это значит, что обо мне заботятся, но также и то, что я забочусь о них. И мне трудно отделить семью от сердечной боли. Я знаю, каково это — терять людей, о которых ты так сильно переживаешь, и я не хочу снова через это проходить.

Слезы блестят в глазах Бринн.

— Я понимаю.

Я беру ее руки, согревая их своими.

— Не пойми меня неправильно, это самое милое, что кто-либо делал для меня, и я ценю это. Мне просто нужно было прийти в себя и напомнить себе, чтобы я не бежал. Не отстранялся, а принял это.

Она встает и садится ко мне на колени, обнимая меня.

— Могу я взять номер твоего терапевта?

Я усмехаюсь и отстраняюсь.

— Если бы не та работа, которую он велел мне проделать, я никогда бы не смог вернуться внутрь и принять безусловную любовь, которую дает твоя семья.

— Мы можем сидеть здесь всю ночь, — говорит она, расслабляясь у меня на груди.

Я откидываюсь назад, прижимая ее к себе и наслаждаясь тем умиротворением, которое чувствую с ней и которое наконец успокаивает мое бешено бьющееся сердце.

Вскоре выходят Трэ и Тесса с Райей. А потом Эндрю и Кензи с Ноланом. Вечеринка перемещается на улицу еще до того, как мне пришлось возвращаться внутрь, и это чувство, что люди меня поддерживают, оказывается лучше, чем я мог предположить. Люди, которые хотят быть рядом со мной. Люди, на которых я могу положиться, и которые могут положиться на меня. Это похоже на то, как будто я снова часть семьи, и я понимаю, что не променяю это ни на что, как бы трудно ни было это принять.

ГЛАВА 30

ПИРС

В рождественское утро я крадусь из постели, кладу подарки Бринн под нашу елку-эльфа, а затем на цыпочках возвращаюсь в кровать.

Хотя сегодня Рождество, мы вчера вечером решили, что раз дети еще маленькие и не понимают, какой сегодня день, мы все поспим подольше, позже приготовим поздний завтрак и откроем подарки. Может, это и странно — проводить праздник с семьей, которую я не знал до прошлой недели, но они были так открыты и радушны, что