Себ, видимо, почувствовал, что я уже вот-вот сломаюсь, и остановил меня, слегка надавив на локоть, чтобы обнять.

— Не волнуйся, Мэдс. Я с тобой. Мы уже рядом.

— Я думала, знаю, куда иду… — уныло качаю головой. — Думала, хоть что-то впитала, вырастая рядом с братом-лесорубом.

Он берёт меня за руку. Сжимает.

— По одному шагу, любовь моя. Мы справимся. Всё хорошо.

Я чувствую себя ужасно виноватой. Но утешает меня он. Без куртки. И ни слова жалоб.

И вот мы продолжаем двигаться вперёд, держась за руки. Я то и дело спотыкаюсь. Батарея на моём телефоне давно села, ещё когда мы включили фонарик. У Себа осталось 15 %, и у него даже нет номеров моей семьи. То есть мы не можем позвонить и сказать, что потерялись.

Наверное, все думают, что мы уютно сидим где-нибудь у камина в деревне, попивая горячий сидр. А у меня, по ощущениям, отмёрзли пальцы ног.

Но Себ остаётся моим якорем в этой буре — спокойный, уверенный, даже шутит, чтобы поднять мне настроение. Я не знаю, паникует ли он внутри, но, если да, то он великолепно это скрывает.

Если бы его не было рядом, я бы сейчас была не просто злой — я бы умирала от страха, как бешеный енот, у которого отобрали мусорку, из-за того, что решила идти по непроверенному пути.

Что, как всем известно, не всегда лучший выбор, несмотря на поэзию.

Наконец, спустя вечность, лес начинает редеть.

И вдруг я вижу это!

Маленький свет вдалеке.

— Аааааааах! — издаю я нечто между стоном и криком горгульи, чуть не захлёбываясь от восторга.

— Мы дошли! — В голосе Себа такая явная, глубокая облегчённость, что я понимаю, он волновался куда больше, чем показывал.

Мы поворачиваемся друг к другу. В тусклом свете у него поблёскивают голубые глаза, и вдруг он подхватывает меня на руки как жених, несущий новобрачную через порог. Он переходит на бег, а я, визжа и протестуя, что слишком тяжёлая, обвиваю руками его шею. Но Себ бежит уверенно, словно я ничего не вешу.

К тому моменту, как мы подбегаем к двери домика, мы оба задыхаемся от смеха и облегчения. Заходим внутрь. Тепло. О, какое тепло! И тишина.

— Все, наверное, уже легли спать? — говорю я вслух, скидывая промокшие сапоги и снимая двойной слой курток. Руки и ноги словно ледяные глыбы, нос и уши болят от холода.

Себ замирает, не дотянув шнуровку на ботинке, и смотрит на телефон:

— Уже почти одиннадцать.

— Что?! Мы бродили по лесу целую вечность! Только не дай бог Джакс узнает об этом. Он точно запишет меня в какой-нибудь адский курс выживания в дикой природе, и я там же и погибну.

Уголки его губ подрагивают от сдержанного смеха. Он смотрит на меня чуть дольше, с лёгкой тревогой в глазах.

— Пойдём, — говорит он, протягивая руку. — Раз уж ты не можешь себя уберечь, надо тебя срочно согревать.

Мы идём на кухню, по пути он достаёт плед из шкафа в коридоре. Заворачивает меня в него с нежностью, крепко прижимает, потом указывает на стул:

— Садись.

— Какой властный!

— Женщина, ты хочешь чай или нет?

— Хочу! — сдаюсь я, плюхаюсь на стул.

Мы обмениваемся улыбками, и я тут же тянусь к вазочке с конфетами на столе, хватаю шоколадную трюфельку «Lindor» и закидываю в рот, не сводя глаз с Себа, который наполняет чайник и ставит его на плиту.

— А ты не замёрз? — спрашиваю с набитым ртом.

— Я же канадец, — пожимает плечами. — Мы мороз переносим лучше, чем вы, неженки с юга.

— Я бы возразила, но кажется, ты прав. Ты прямо настоящий йети.

— Самый сексуальный йети в истории, — невозмутимо парирует он, поворачиваясь к плите.

Я снова лезу в вазочку, достаю конфетку и бросаю в него.

Он даже не оборачивается просто выставляет руку и ловит её на лету. Разворачивает, закидывает в рот. Всё это без малейшей заминки.

— Как ты это делаешь?! — восклицаю я.

— Я же говорил тебе, Мэдди. Я умею делать несколько вещей одновременно. И не только это.

От его улыбки я таю, как мой шоколад во рту.

— Мне нравится быть твоей женой, Себ, — вырывается у меня. Потому что это правда. Мне нравится видеть его таким, с его скрытыми сторонами, которые никто, кроме меня, не знает.

— А мне нравится быть твоим мужем, Мэдди, — отвечает он просто. Спокойно. Как будто только что не произнёс слово, от которого моё сердце пропустило удар.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, жар в его глазах обжигает до дрожи.

Я безнадёжно влюблена во всё, что связано с Себастианом Слейтером.

Он разливает чай по кружкам, и я прижимаю ладони к своей, пока пальцы не начинают покалывать от тепла. Себ садится напротив, его большая ладонь ложится мне на бедро. Может, из-за контраста холода и тепла, или потому что адреналин ещё играет в крови, но от одного его прикосновения по телу проходит электрическая волна.

Мы молчим, потягивая чай, но я остро ощущаю каждый его взгляд, каждую искру. Он словно изучает меня, проверяя, согрелась ли я, в порядке ли.

Спустя пару минут его голубые глаза встречаются с моими, и в них появляется отблеск жара, как у пламени, раздуваемого ветром.

— Может, пойдём спать? — спрашивает он тихо, бархатным голосом, слишком чувственным, чтобы быть случайным.

Я лишь киваю.

С кружками в руках мы поднимаемся по лестнице. В нашей комнате я включаю прикроватную лампу, а он ставит кружки на тумбочку. Тут же стягивает с себя толстовку, мокрую от снега. За ней футболку. И он остаётся с обнажённой грудью.

Наши взгляды встречаются.

И внезапно мне совсем не холодно.

Я замечаю гусиную кожу на его груди и делаю шаг вперёд. Провожу ладонями вверх и вниз по его рукам, пытаясь согреть его так же, как он согревал меня.

— Я не знаю, что бы делала там, в лесу, без тебя, Себ. Не знаю, что бы делала без тебя вообще, — качаю головой. — Я была уверена, что эта поездка будет ужасной. А ты сделал её не просто сносной ты сделал её правильной. Ты помог мне увидеть многое. Особенно в себе. Я не знаю, что бы со мной было, если бы тебя не было рядом.

Он чуть склоняет голову, и между нами доля секунды тишины. Его синие глаза смотрят прямо в душу.

— Я не знаю, что бы я делал без тебя, Мэдди.

Его