Дин Блэкмур, сидящий справа от Афины, выглядит не лучше. Его светло-голубые глаза смотрят на нас сверху вниз, пока он опирается на спинку стула. Несмотря на то, что его тёмные волосы зачёсаны назад, а рубашка на пуговицах идеально выглажена, у меня складывается впечатление, что он так же готов убить нас всех, как и Джексон, за то, что мы причастны к событиям последних нескольких недель. Хотя, возможно, он скорее воспользуется пистолетом, в то время как Джексон, скорее всего, предпочтёт избить нас кулаками.

Кейд Сент-Винсент, стоящий справа от Дина, вероятно, тоже не прочь пустить нас всех в расход, хотя в отличие от жилистого боксёра Джексона Кейд похож на танк, который может раздавить любого из нас. И учитывая, что Кейдж сегодня в нашей группе, это о чём-то да говорит. Этот высокий светловолосый голиаф известен своими навыками в регби, и я не сомневаюсь, что он мог бы использовать их, чтобы раздавить нас.

Но, надеюсь, они позвали нас не за этим. А если и за этим, то я рад, что у нас есть преимущество в количестве.

Джексон начинает встречу с главного.

— Если вы ожидали чего-то подобного, то я обещаю вам, что Блэкмур покончил со старым укладом. Мы не будем продолжать в том же духе, как при правлении наших отцов.

— Больше никаких архаичных жертвоприношений или садистских ритуалов, — добавляет Афина, не сводя глаз с лица Марка.

— Ты здесь сегодня для того, чтобы ответить за то, что «Сыны дьявола» сделали с Афиной. Нам не нужны байкеры, которые насилуют женщин и убивают их семьи, — холодно говорит Дин, его ледяные глаза сканируют нас, как будто мы все причастны к тому, что случилось с их маленьким питомцем.

И вдруг я прихожу в ярость от того, что меня могут причислить к группе людей, которые насиловали и убивали целые семьи. Я стискиваю зубы, зная, что не имею никакого отношения к тому, что случилось с Афиной, ни к самому действию, ни к решению. Я даже не присутствовал при том, как они отдавали приказ. Я занимался делом Ромеро, но, похоже, меня всё равно привлекут к ответственности.

— Мы хотим, чтобы клуб был расформирован, — грубо говорит Кейд, и я краем глаза замечаю, как Марк напрягается. — Для начала.

Кейдж с усмешкой скрещивает руки на груди, и мне хочется треснуть его по голове. Таким ответом он ничему не поможет. Марк, похоже, согласен со мной, потому что бросает предупреждающий взгляд на Кейджа, прежде чем повернуться, чтобы поговорить с Афиной и наследниками Блэкмура.

— Я понимаю, почему вы расстроены, — говорит Марк успокаивающим тоном, протягивая руку в безмолвной мольбе выслушать его. — Но должен быть другой выход. Мы сделали то, что должны были сделать, чтобы защитить свои семьи. Это ваши отцы отдали нам приказ. Они угрожали убить наших жён и детей, если мы не подчинимся.

— То есть вы решили изнасиловать меня и убить мою мать только потому, что так сказали три старых пердака? — Требует Афина, и в её голосе слышится сталь.

Я напрягаю мышцы, готовясь к предстоящей схватке. Они не могут нас распустить. Мы — семья. Возможно, неблагополучная, но всё же семья.

— Мне жаль, что так вышло с тобой и твоей матерью, но это был не мой выбор. Уверяю вас, если вы собираетесь сдержать своё слово и изменить порядок вещей, то мы более чем готовы подчиниться новому приказу, — говорит Марк.

Тот, кто не так хорошо знает Кейджа, мог бы не заметить едва уловимого изменения в его позе, но я вижу это. Кейдж недоволен тем, как Марк предлагает разрешить этот конфликт. Хотя на самом деле это его голова на плахе, ведь он один из тех, кто насиловал Афину. Джексон Кинг бросает на Кейджа быстрый взгляд, и я задаюсь вопросом, может ли он тоже это заметить. Если Кейдж не возьмётся за ум, он может погубить всех нас.

— Что ж, приятно слышать, но это не вернёт мать Афины к жизни и не изменит того факта, что твои люди изнасиловали Афину и бросили её умирать на обочине. — Тон Дина Блэкмура суров. Я знаю, что мы не выберемся из этой ситуации, пока кто-то не заплатит за случившееся.

И лучше бы этим кем-то оказалась не Уинтер.

Рико толкает меня локтем в бок, и я понимаю, что сверлю взглядом затылок Кейджа, мысленно умоляя его держать рот на замке. Я принимаю более расслабленную позу и стараюсь не выдавать своих эмоций. Мне сейчас не нужны дополнительные проблемы для Марка.

При этом движении глаза Джексона Кинга устремляются на меня. Он внимательно изучает моё лицо, мою фигуру, и я понимаю, что он уважает меня за тот урон, который я могу нанести, если захочу, но когда наши взгляды встречаются, его губы изгибаются в самодовольной улыбке. Он меня не боится. А должен бы. Я знаю, что он боец. Я достаточно часто наблюдал за ним на ринге, чтобы понять, что он хорош. Он быстр. Но я сильнее и быстрее, и я выше его на добрых 8 сантиметров. Может, ещё и на 9 килограммов тяжелее.

— Ну ладно. Что мы можем сделать, чтобы всё исправить? — В голосе Марка слышится одновременно смирение и беспокойство, как будто он не уверен, насколько всё может быть плохо.

Джексон, Дин и Кейд смотрят на Афину, и когда её подведённые чёрным глаза сужаются, а пухлая нижняя губа сжимается между зубами, я понимаю, что они позволяют ей решать. Наследники Блэкмура склоняются к девушке из ордена, пока она обдумывает вопрос Марка. Она не сводит глаз с лица президента, словно размышляет, что причинит ему наибольшую боль. Мне не нравится, как она его оценивает, почти так, будто хочет причинить ему боль. Мне не больше, чем кому-то другому, нравится то, что с ней случилось, если уж на то пошло, мне это нравится меньше, чем большинству, но Марк не виноват, и меня злит мысль о том, что она вымещает на нём свой гнев.

В животе у меня всё сжимается, пока я обдумываю варианты. Поступлю ли я настолько глупо, чтобы напасть на кого-то из наследников Блэкмура, если они решат добраться до Марка? Это было бы для меня равносильно смертному приговору, даже если бы я мог физически одолеть их. Но Марк — мой самый близкий родственник после смерти отца, и мне не нравится, что кто-то смотрит на Марка так,