Не произнеся ни слова, я шагнула вперед, глядя в эти голубые глаза, которые обещали только сомнительные удовольствия, и, не раздумывая, положила руку ему на шею и страстно, отчаянно поцеловала его.

Как мне показалось, он очень удивился, но стоял на месте, не двигаясь. Однако уже через мгновение он схватил меня за талию и притянул к себе. Сразу же его губы и язык заставили затрепетать тысячи бабочек у меня в животе. Я тут же забыла, зачем сюда пришла, и вскоре мне перестало хватать воздуха от наших поцелуев. Мне пришлось отстраниться, чтобы перевести дыхание и унять дрожь, которая охватила все мое тело.

– Что ты делаешь? – спросил он шепотом, слегка прикусив меня за ухо и потянув так, что я задохнулась. Я обняла его, и, когда он начал целовать мое лицо и шею, ощущения боли, потери и тоски тут же оставили меня.

Он отстранился.

– Что случилось все-таки? – настойчиво переспросил он, глядя мне в глаза.

Почему он спрашивает, а не продолжает целовать меня и не даст мне насладиться тем, что, очевидно, было одним из его главных достоинств?

С каких это пор Николаса волнуют причины, по которым кто-то хочет с ним переспать?

Передо мной всплыл образ Дэна. И чувство, что меня предали дорогие мне люди, снова вернулось и стало меня терзать с новой силой. Мысль, что я потеряла Дэна и Бэт навсегда, была особенно болезненной. Но хуже всего был страх… страх быть недостаточно сильной, чтобы держаться от Дэна подальше.

Я прислонилась лбом к плечу Ника, и он обнял меня. Это было очень странно. Такой близости у нас еще не было. Я позволила ему обнять меня и прижала лицо к его груди. От него исходил чудесный запах, наверное, это был один из тех фирменных одеколонов, которыми пользуются модели с телеэкранов. Но больше всего мне понравилось ощущать тепло у него на груди и чувствовать, как это приятное тепло начало заполнять меня изнутри. До этого я чувствовала себя замороженной, заморожены были мои эмоции, которые переполняли меня, и боль, которую я чувствовала всем сердцем.

– Я не говорю, что мне не нравится тебя обнимать, Веснушка, но если ты не скажешь, что с тобой случилось, я могу сделать неправильные выводы и побью не того человека.

Я улыбнулась.

Он притянул меня к себе и сел в кресло, держа меня на коленях.

Это было так приятно, что я снова почувствовала щекотание в животе.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты здесь не потому, что натворила что-то с другой моей машиной, и угрызения совести гложут тебя. Потому что ни за какие поцелуи в этом мире…

Я знала, что он шутит, и это было забавно, как он пытался меня развеселить. Эта сторона жесткой и раздражительной натуры Николаса Лейстера мне очень понравилась.

Я решила рассказать ему, почему пришла к нему.

– Дэн здесь, – сказала я, наблюдая за его реакцией. Ему понадобилась секунда, чтобы понять, о ком я говорю. Его тело напряглось.

– Этот козел, который тебе изменил, здесь? – спросил он, глядя на меня в недоумении. – Где, в Лос-Анджелесе?

– Нет, здесь, дома, – ответила я, понимая, насколько смешной и нелепой была ситуация.

Он смотрел на меня несколько секунд, как будто ожидая, что я сознаюсь, что пошутила.

Я поспешила объяснить:

– Моя мама пригласила его, она ничего не знает о том, как он со мной поступил, она понятия не имеет, что мы расстались. Но теперь он здесь, Николас, и мой мир перевернулся с ног на голову, – сказала я ему, вставая и начиная ходить по комнате.

Зачем я говорила все это ему, мне и самой не было до конца понятно, но мне нужно было выговориться. Ник посмотрел на меня странно, взял сигарету со стола и закурил. Он выглядел разочарованным.

– Зачем ты все это мне рассказываешь? – спросил он, судорожно затянувшись. Теперь в его глазах была знакомая холодность. Та же холодность, с которой он смотрел на меня обычно, которая заставляла нас оскорблять и ненавидеть друг друга. У Николаса было два совершенно разных облика, и невозможно было предугадать, когда появится тот или иной.

Я почувствовала неприятный укол в сердце. И тут же постаралась отстраниться от чувства, которое и сама еще до конца не понимала.

– Дэн узнает тебя, когда увидит, – сказала я. – Он узнает тебя по фотографии, которую я послала ему… на которой… мы целовались, – наконец, закончила я.

Кто бы мог подумать, что этот поцелуй принесет мне столько головной боли? Если бы я знала, что после поцелуя с Ником мне все время будет хотеться его повторить, я бы воздержалась от этой затеи с самого начала.

Взгляд Николаса остановился на мне. Он положил сигарету в пепельницу, которая стояла на столе, и посмотрел на меня с неодобрением.

– Что ты задумала, Ноа?

Я сделала глубокий вдох.

– Я просто хочу, чтобы он уехал и чтобы я больше никогда его не видела, – ответила я.

Лицо Николаса немного расслабилось.

– Но, похоже, я не могу этого сделать, – добавила я, нервно проводя рукой по лбу. – Он приехал, чтобы заставить меня простить его… и в глубине души я понимаю, что надо сделать это, но это не то, чего я хочу…

– Ага, и вот тут-то и нужен я? – спросил он.

Я кивнула, увидев, что он понял, к чему я клоню.

– Если он увидит, что я продолжаю жить дальше, что мне уже не интересно все, что связано с ним, может, тогда он оставит меня в покое.

Ник кивнул и снова взял сигарету. И хотя мне не нравились курящие люди, он был очень сексуальным.

– Значит, мы должны целоваться перед ним напоказ, – заключил Николас.

Мне было стыдно за свою просьбу.

– Пусть он думает, что мы вместе, – сказала я и напряглась, когда он встал и подошел ко мне.

– Почему бы мне просто не набить ему морду и покончить с этим? – сказал Ник, взяв меня за подбородок. Он пристально смотрел на меня, и в его взгляде была злость и что-то еще, очень глубоко спрятанное, чего я не могла расшифровать.

– Моя мама не должна ничего знать, – наконец сказала я шепотом. Я чувствовала себя как будто в ловушке, его рука продолжала держать