Он отрывается от моих губ с влажным звуком. Не знаю, сколько прошло минут.

Его бедра все еще плотно прижаты к моим. Лицо в его ладонях. Взгляд мужчины лихорадочно проходится по нему.

— Ты такая красивая…

— Макс!

Не знаю, протестую я или просто смущена. Но конечно, его слова безумно приятны.

— Не спорь, — он на миг прикрывает веки. Снова смотрит, — больше я никому тебя не отдам. Никто к тебе не прикоснется.

— А ты? — прикусываю губу.

Он снова ухмыляется так, что у меня мурашки по коже.

А еще я подрагиваю от его прикосновений. Он отстраняется немного, проходится пальцами по моим плечам. Задерживает их на кромке полотенца.

Тянет за него, раскрывает. Отбрасывает в сторону. Все это, не отрывая от меня глаз.

Как будто видит меня обнаженной впервые. От его взглядов все тревоги меня отпускают. А внутри закипает желание. Хочется попросить уже сделать с ним что-то.

Но Шульгин не нуждается в подсказках. Он снова оказывается очень близко. Скользит ладонями до моих лопаток. Губами припадает к шее, заставляя выгнуться и почти упасть на его руки. Не сомневаться, что удержит…

Он с жадностью посасывает мою кожу. Но ему быстро становится мало и губами он спускается к груди.

— А-а… — из меня вырывается стон, когда сосок попадает в горячий плен.

Шульгин с силой втягивает его в рот. Не церемонясь.

Я не думала, что такое можно сделать со мной, и что это будет так… прекрасно.

Запускаю пальцы в его волосы. Другой рукой цепляюсь за крепкое плечо. Макс перекатывает во рту сосок, время от времени покусывая. Мне кажется, я вот-вот кончу только от этой влажной ласки.

По крайней мере там у меня уже тоже так влажно и горячо. Я еле держусь на ногах. Коленки дрожат.

Не знаю, Макс это замечает, или просто мы совпадаем в желаниях. Но он подхватывает меня на руки и идет… к той самой кровати, где не лежала ни одна женщина.

Я предвкушаю то чувство, когда он окажется во мне. Ту наполненность и единение.

Однако у мужчины другие планы.

Макс опускает меня на постель, но не наваливается сверху. И не идет куда-то за защитой. Он проводит ладонями по моим бедрам, коленям. Поглаживает и раздвигает их. В комнате только легкий сумрак, еще светло, и я смущаюсь от того, как он смотрит.

— Максим…

— Ш-ш, — своей манере просит он.

Я понимаю, что должна довериться. Преодолеть скованность, которая абсолютно лишняя между нами. Глубоко вдыхаю.

— Детка, я не сделаю больно, — Шульгин усмехается.

За эту улыбку я готова на многое.

Не отрываю от него взгляд.

А он не смотрит мне в глаза. Его внимание приковано к тому, что гораздо ниже. Он может наблюдать всю силу моего влечения.

И почувствовать… Потому что его большой палец уже лег на сердцевину моего удовольствия.

Он проходится по ней и с мокрым звуком погружается внутрь. Я туго его охватываю.

— Мгм! — приветствую его стоном.

Мужчина делает круговое движение. Медленно выходит из лона. Снова сжимаюсь, уже без него.

Шульгин садится удобнее у моих ног. А потом практически ложится. Опирается на локоть. Наклоняется…

Когда чувствую поцелуй, не могу поверить.

Он целует мой живот низко-низко. Над самыми губами. Я уже давно делаю гладкую эпиляцию, в этом плане смущения нет. Да и не в каком плане… Мне настолько приятно, что смущение уходит куда-то очень далеко.

Макс прижимается горячим ртом, кружит языком по коже. Он еще не дошел до самых чувствительных мест, а я готова распахнуться и податься бедрами ему навстречу. Что он делает со мной…

Всегда считала себя холодной, строгой даже в постели. А с ним я таю в прямом смысле этого слова.

Он тем временем спускается ниже… Скользит языком между губок. Проникает сразу глубоко, всасывая клитор. Я ждала, что он будет нежным и трепетным. Но так только больше улетаю… На глаза набегают слезы.

Его язык по-хозяйски орудует во мне. Губы мнут чувствительный бугорок. Дыхание Шульгина учащается, и это еще больше меня заводит.

Долго я не продержусь…

Но в то же время хочется больше. Глубже, сильнее. Подаюсь к нему бедрами, намекаю.

Это точно я?..

А Шульгин отстраняется. Мне хочется застонать от разочарования.

— Макс… — не выдерживаю и зову его.

Но он и не собирался уходить. Только освобождал место, чтобы снова войти в меня. Теперь двумя пальцами. Он легко проскальзывает внутрь, ласкает влажные сочащиеся стенки.

Склоняется, кончиком языка подразнивает клитор. Это сочетание трепета и силы… У меня под веками взрываются микроскопические фейерверки.

— Макс, Макс… — шепчу.

Он проникает пальцами глубже. Перекатывает на языке чувствительный бугорок. Как будто смакует.

Мне хочется свести ноги, но его широкие плечи не дают.

Оргазм накатывает откуда-то издалека мягкими волнами. И взрывается сильной вспышкой. Я громко вскрикиваю и дергаюсь под его губами. Шульгин отпускает меня, покрывает легкими поцелуями внутреннюю сторону бедра.

— Боже… — говорю еле слышно.

— Мм?

Макс нависает сверху с победной улыбкой. Ложится на меня. Целует щеки, висок.

— Ты нереальный, — возвращаю его же слова.

Смотрю в темные глаза. Как никогда чувствую с ним связь. Вся неловкость исчезает.

— Иди сюда.

— А-а!

Изумленно стону, потому что он входит. Я еще очень чувствительная от оргазма и толчок на грани с болью. Но медленный темп постепенно дает мне привыкнуть. Макс толкается ритмично, глубоко. Я как никогда готова принять его полностью.

— Охрененно, — шепчет мне на ухо.

И я с ним согласна. Я снова завожусь. А ведь захотеть секса сразу после разрядки для меня было на грани фантастики.

Обнимаю его ногами. Скольжу икрами по стальным мужским ягодицам. А тренируется Шульгин правда очень эффективно! С наслаждением прижимаюсь к его твердому телу.

Макс целует меня в губы, продолжая двигаться во мне. Я думала, еще сильнее возбудиться невозможно…

Он тоже на грани, стонет мне в губы. По сильной спине проходят волны дрожи.

Еще толчок, еще. Мы выпустили друг друга из губ и рвано дышим. В какой-то момент Макс дергается во мне и тут же выходит. Изливается на меня. Понимаю это и тоже улетаю от оргазма.

Шульгин опускается рядом со мной, сгребает в объятия. Шепчет.

— Ну что, будем заказывать ужин?

Господи… Я еще на грани миров, а этот зверь уже проголодался. Мычу что-то невразумительное в ответ на его вопрос.

Но он задает его еще раз, когда я прихожу в себя. Сходимся на