Мы хотели родить еще, почти сразу после Максимки. Но у меня не получилось, две осечки, два выкидыша.

Я страдала, Кирилл меня поддерживал.

Поддерживал, чтобы сейчас сказать, что отберёт детей?

Мне нужно выйти, боюсь, что меня хватятся, вдруг кто-то что-то поймёт…

Еще раз умываюсь, смотрю на себя.

Хорошо, что тушь водостойкая. Лицо у меня бледное, губы белые.

Надо идти.

Как же я хочу просто выйти из этого дома и уехать к себе! Собрать вещи, собрать сына, позвонить дочери.

Сбежать!

Сбежать от предателя.

Выхожу из каморки и тут же в коридоре снова сталкиваюсь с Рафаэлем Ростоцким.

Он следит за мной?

— И давно вы там прячетесь?

Глава 5

Он оглядывает меня пристально, а я застываю в ступоре, думаю только о том, видел ли он моего мужа и Кристину, выходящих из этой двери? И если видел — что подумал?

Возможно, уже все знают, что у моего мужа любовница, возможно, знают давно, вероятно даже догадываются, кто она.

Это так мерзко.

Почему я была слепа? Слепо верила ему, верила в его чувства.

Но он… Кирилл ведь на самом деле любил! Это не подделка! И я не могу сказать, что заметила какое-то охлаждение.

Да, он много работал, но он всегда много работал. Или я просто лгу сама себе и боюсь признать правду?

Мы отдалились, мы стали чужими…

Нет! Это неправда!

Еще совсем недавно мы вместе смотрели кино, делали барбекю в загородном доме, он кормил меня мясом, поднося его прямо к моим губам, потом слизывал с них соус…

Это было буквально месяц назад! Месяц!

Неужели тогда он уже был с ней?

Почему же…

За что?

Это так… Это так подло, мерзко, гнусно…

Опускаю голову, прикрывая глаза, хочется спрятаться, заползти в раковину, укрыться.

Но я вспоминаю, что передо мной стоит Ростоцкий. Ему я не должна показывать слабость, сама не знаю почему.

Вскидываю голову, задираю подбородок.

— Что вам нужно? Я не пряталась, просто вымыла руки, знаете, после кладбища…

— Да, здесь всем не помешало бы помыть руки. А вы молодец.

— В смысле? — поднимаю бровь. — Чем обязана такому комплименту?

— Держитесь шикарно и вообще, выглядите на миллион долларов.

— Неужели?

Для меня это сомнительный комплимент, и я жду подвоха.

Этот человек — конкурент моего мужа, мне стоит быть осторожнее.

— Да, я думаю, партия вашего супруга промахнулась с кандидатом. Им нужно было ставить на вас.

Усмехаюсь, потому что это на самом деле звучит смешно.

— Зря вы так реагируете, Анжелика. Женщина, которая прекрасно выглядит, воспитывает двоих детей, на ней дом, она еще и умудряется работать, да? Вы же где-то работаете?

Головой качаю, увы, последние года три я домохозяйка, Кирилл заставил меня уйти из компании, в которой я проработала больше десяти лет, он уже сильно поднялся к тому времени и считал неприличным тот факт, что его супруга трудится на постороннего дядю. А я специально не пошла работать в его компанию, думала, что так будет лучше.

— Увы, я простая домохозяйка, вряд ли смогу заинтересовать избирателей.

— А вот я уверен, наш электорат был бы в восторге.

— Извините, мне нужно идти.

— Да, разумеется, но подумайте над моими словами.

Поджимаю губы, потому что думать сейчас я могу только об одном.

У мужа другая. Это крах семьи. Крах всего.

Кирилл сказал, что развода не будет, но ведь я не смогу с ним?

Просто физически не смогу!

Или постель в его предложение не входила? Может, я просто нужна рядом как мебель? А все его хотелки будет удовлетворять другая?

— Анжелика, вас проводить? Вы побледнели…

— Только что вы сказали, что я выгляжу на миллион.

— Еще дороже, но я понимаю, усталость, стресс, чем я могу помочь?

— Сделайте вид, что мы не знакомы, всего хорошего.

Мы и правда с ним знакомы шапочно, просто от мужа я знаю, что Рафаэль Ростоцкий редкая сволочь, не гнушается ничем, готов идти по головам и идет.

Мой муж тоже умеет ходить по головам.

И топтать самые светлые чувства.

Что мне делать?

Я ведь люблю его?

Как я буду жить?

Больше всего сейчас я хочу выйти из этого дома, сесть в машину, поехать в наш дом, забрать сына и свалить далеко-далеко, чтобы предатель никогда меня не нашел.

И еще я хочу принять любое средство, лишь бы не болело.

Лишь бы не чувствовать эту тянущую пустоту внутри.

Безысходность.

Глаза лучше не закрывать, потому что сразу перед ними эта картина.

Сильное, мощное тело мужа вколачивается в эту…

Только не тошнота снова! Я больше не вынесу.

Ростоцкий всё еще стоит рядом.

Что ему нужно? Хочет увидеть мое падение или что? Надеется на скандал? Знает о том, что я увидела, и ждет скандала?

Вдыхаю, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Выхожу в холл.

За трибуной стоит какой-то пожилой мужчина, тихо и нудно рассказывает что-то, его мало кто слушает. В конце он повышает голос, призывая понять его друга Валериана.

Что ж…

Хватаю бокал с подноса, отпиваю глоток.

К трибуне рвется какая-то дама. Она в летах, одета очень дорого, но как-то безвкусно, что ли?

Начинает говорить, и я понимаю кто это — старшая дочь покойного Лозицкого, кажется, Вера, я даже видела ее пару раз, сейчас она явно сдала.

— Папа хотел, чтобы я и мои дети были счастливы. Он никогда бы не оставил такое завещание. Я буду бороться! — неожиданно кричит она. — Ты, шалава, окрутила отца, тянула из него бабки, трахалась на стороне! Он говорил, что лишит тебя всего, а вместо этого всё оставил? Я не верю! Я подам в суд! Я буду бороться, я…

— Она пьяная, не видите? Надо ее убрать! — раздается визгливый голос Кристины.

Вдова выглядит, мягко говоря, цинично.

Черное короткое платье, огромное декольте. Словно она собралась не торжественно помянуть, а торжественно отпраздновать, причем в ночном стриптиз-клубе.

Веру действительно берут под белы рученьки, она кричит не переставая, повторяет, что этого так не оставит, что выведет мачеху на чистую воду.

Мачеха — сильно сказано, учитывая, что Вера старше Крис лет на двадцать пять.

— Вы могли бы помочь этой даме, — раздается над ухом тихий, низкий шепот.

Ростоцкий! На что он намекает?

— Что ты делаешь рядом с моей женой? — грубый голос мужа посылает дрожь по телу.

Я чувствую его сильную руку, обвивающую мою талию, и еле сдерживаюсь, чтобы не вырваться и не начать кричать.

— Как ты, родная?