Однажды поздней осенью Петр заехал за Валентиной, когда они в очередной раз собирались проверить ход строительства, а ее машина оказалась заблокирована машинами соседей. Валентина расстроилась, но Петр предложил поехать на своей «старушке». Она всю дорогу наблюдала за ним.

Петр вел машину немного нервно, но это даже нравилось Валентине. Она улыбалась, когда он с силой сжимал руль, стараясь обогнать попутную машину или когда он ругался на водителей, которые подрезали его.

Накануне поездки на объект прошел дождь, но Валентина не учла этого. Поэтому она с недовольством рассматривала свои бежевые ботильоны, которые так неосмотрительно надела сегодня. Но Петр удивил ее. Он открыл багажник и потом вернулся к ней с ярко-красными резиновыми сапогами и парой домашних вязаных носков веселого розово-белого цвета.

— Мы с мамой ездили на дачу к ее знакомой, вот осталось. Надень, в них будет лучше, чем в твоих ботильонах. Не бойся, они новые, я купил их для мамы, забыл оставить на даче. А носки мама сама связала, но так и не носила ни разу.

Валентина ничего не успела ответить, как Петр присел перед ее дверцей, аккуратно взял ее ногу, снял один ботильон, погладил большим пальцем ее щиколотку, но потом покачал головой, надел носок и сапог. Потом также молча повторил со второй ногой. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, пока Валентина не тряхнула головой, возвращая себя в сознание. От таких невесомых прикосновений Петра к ее ногам она перестала дышать. Сердце замерло в забытом трепетном ощущении. От того места, где ее щиколотки касались пальцы Петра расходилось приятное тепло и шустрые мурашки. Валентина давно уже не ощущала мужские руки на своем теле, с того самого дня, когда Станислав сделал ее своей женщиной.

Петр поднялся, подал ей руку, помог выйти из машины и они молча направились к строительной площадке, на которой уже возводился первый этаж главного корпуса и расчищались площадки под лечебные корпуса. Через час они вернулись к машине, где Петр также помог снять сапоги и носки и надеть ботильоны. Он сидел перед ней, глядя прямо в глаза. Молчание затягивалось, Валентина нашла в себе силы, улыбнулась ему и поблагодарила.

— Может, заедем в кафе? — спросил Петр хриплым голосом.

— Не откажусь, — кивнула Валентина.

День, который так неудачно начался, повернулся к ней неожиданным продолжением. В кафе Петр долго молчал, но потом признался, что она давно нравится ему и хотел бы более близких отношений. Но потом долго неуверенным голосом пытался убедить ее или себя, Валентина так и не поняла, что он не сможет дать ту жизнь, к которой она привыкла.

Валентина слушала его и размышляла. Петр ей нравился своей какой-то основательностью, надежностью, заботой о ней, тем теплом, которым окутывал ее. Недаром Петр значит «камень». Она впервые за последние десять лет почувствовала себя желанной женщиной, хотя кроме вот этих невесомых прикосновений рук Петра к ее ногам он больше себе ничего не позволял. И сейчас она видела, как он стесняется признаться ей, думая, что она откажет ему. Она решила дать себе шанс и поверить ему.

— Петр, подожди, — она положила свою руку на его сложенные на столе руки. — Ты просто скажи, что хочешь быть со мной.

— Очень хочу, — он смотрел в ее глаза. — Но я пока не…

— Подожди, — она прервала его. — Тебя что смущает? Что я старше или что-то другое?

— Да… нет… не в этом дело. В смысле, мне возраст не помеха. Ты мне очень нравишься, я бы хотел быть тебе мужем, но я ничего не могу предложить тебе. Получаю мало, живу с мамой. А у тебя…

— Так, стоп. — Она снова перебила его. — Ты хочешь предложить мне стать твоей женой?

Петр покраснел и кивнул головой.

— Так попробуй это сказать прямо. Мне все равно, сколько ты получаешь и где живет твоя мама. Думаю, что это никогда не будет между нами препятствием. — Валентина даже немного завелась. Вот почему мужчина, который понравился ей, так и не может взять ситуацию в свои руки и прямо сказать, чего хочет от их отношений. — Или есть еще какие-то моменты из-за которых мы не сможем быть вместе?

— Нет-нет, нет никаких моментов, только это, — слишком быстро и жарко заговорил Петр, вызывая тем самым у нее улыбку.

Еще через месяц он сделал ей официальное предложение и она согласилась. Она решила доверить свое сердце мужчине, который помог ей забыть и залечить ту «черную дыру» в своем сердце. Через полгода со дня их первого знакомства они стали мужем и женой.

Расписались тихо в конце января, свадьбу праздновали в небольшом кафе, недалеко от ЗАГСа. Валентина отказалась от шикарной свадьбы и пышного свадебного платья, поясняя это тем, что не хочет привлекать внимание к их счастью, которое любит тишину. Когда она сказала об этом Петру, ей показалось, что он даже обрадовался, но приняла это на счет отсутствия у него средств, хотя она могла закатить шикарное торжество на весь город. И почему-то Петр был согласен на то, чтобы она оставила свою фамилию.

— Слишком много документов придется переделывать, — так пояснила она свое желание.

— Да-да, я все понимаю и согласен. Делай, как считаешь нужным, — слишком поспешно согласился Петр. Но все это Валентина списывала на его желание угодить ей, тем более он смотрел на нее с такой нежностью, что невольно ее вновь ожившее сердце замирало в предвкушении счастья.

На их регистрацию пришла только его мама Варвара Степановна, которая открыто была настроена против Валентины и что-то бурчала про какую-то Лизу и Богдана, которые будут недовольны.

— Валюша, не обращай внимание на маму, она всегда чем-то недовольна. Старость, что тут скажешь, — утешал ее Петр, когда отправил маму на такси домой, а сам вместе с Валентиной отправился в ее квартиру.

У Валентины не вызывало сомнений, что они будут жить в ее квартире в новом жилом