— Подожди! — выдыхает она, отстраняясь. В ее глазах изумление. Она издает удивленный смешок. — Подожди минутку!

Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга, мой нос находятся в нескольких сантиметрах от ее носа. Я даю ей пять секунд, чтобы прийти в себя. Затем рычу: — Это всё, что я могу выдержать, — и снова целую, запустив руки в ее волосы, чтобы удержать ее голову на месте.

Откуда-то издалека я слышу свист и хлопки.

Ее руки опускаются на мои плечи. Через мгновение она обвивает меня ими, а затем всем телом наваливается на меня, слегка вздыхая и прижимаясь ко мне. Поцелуй становится мягче, но в то же время глубже, теперь он медленнее и не такой жадный, но почему-то даже более страстный.

Судя по тому, как напряглись ее соски на моей обнаженной груди, как неровно она дышит и как впивается ногтями в мою кожу, я бы сказал, что она так же возбуждена, как и я.

Когда поцелуй наконец заканчивается, минуту или столетие спустя, у меня кружится голова. Я бормочу: — Черт. — Мой голос звучит так, словно я проглотил жменю гравия.

Ее смех низкий и хриплый.

— Хорошо сказано.

Я открываю глаза и смотрю на нее. Ангелина покраснела. Ее глаза полуприкрыты. У нее тот затуманенный, удовлетворенный вид, который бывает у женщины после того, как она кончает.

Количество крови, которое покидает мое тело и устремляется к члену, не может быть полезным для здоровья. Очень скоро я не смогу стоять на ногах.

Я улыбаюсь ей.

— Это сейчас уже похоже на фантастическую дружбу.

Она секунду смотрит на меня, а затем заливается громким смехом, запрокинув голову.

Черт возьми. Если раньше я думал, что эта женщина великолепна, то теперь, когда я вижу, как она смеется, я понимаю, что она просто сногсшибательна.

Официант приносит ей крокеты из моллюсков. Когда он бросает на меня сердитый взгляд, ставя тарелку на барную стойку, я понимаю, что он надеялся оказаться на моем месте.

Как и все остальные парни в этом заведении, приятель.

Я мило улыбаюсь ему, и он уходит, как раненый щенок.

Ангелина мягко отталкивает меня, проводит рукой по волосам и, кажется, пытается придать своему лицу более сдержанное выражение, чем то, с которым она сейчас смотрит на меня, как похотливый сексуальный котенок.

— Привет, Ангел. — Когда она резко оборачивается, я объясняю. — Теперь я буду звать тебя Ангел. Так проще, ведь мы с тобой такие хорошие друзья. Как я и говорил, Ангел, мне нужно раздать эти напитки, пока кто-нибудь из этих животных в бассейне не бросил в меня что-нибудь, так что я хочу, чтобы ты села здесь и подумала, что скажешь мне, когда я вернусь.

Я встаю, кладу в рот один из ее крокетов, жую и проглатываю.

— И пусть тебе повезет. Если я узнаю, что ты просто хорошенькое личико, я буду очень разочарован.

Ее улыбка — это определение самодовольства.

— Хорошенькое личико, способное заставить солдата, пережившего три выстрела в живот, упасть в обморок от одного поцелуя, — говорит она со своим соблазнительным акцентом.

Ангелина берет один из крокетов и откусывает от него с непринужденной элегантностью королевы. Мне хочется схватить ее, перекинуть через плечо, отнести в свою комнату и трахать до потери пульса, пока мы оба не выдохнемся, но вместо этого я улыбаюсь.

Для этого будет достаточно времени позже. Прямо сейчас мне нужно раздать напитки.

Я беру пиво и воду Табби и, подмигнув Ангелине, ухожу. Она закатывает глаза и качает головой, но при этом улыбается, так что я знаю, что она считает меня милым. Делая вид, что мой член не выпирает из шорт, превращая их в купол цирка, я с важным видом возвращаюсь к бассейну.

Когда прихожу туда, Дарси бросает один взгляд на мою промежность и говорит: — Э-э, Райан? Если только ты не снимаешься в рекламе виагры, о которой мы не знаем, тебе стоит обернуть полотенце вокруг талии. Эта штука довольно большая.

Коннор хохочет. Табби и Кай вежливо отводят взгляды.

— Фу, — говорит Хуанита с присущим подросткам презрением.

— Пожалейте беднягу, — усмехается Коннор. — Он в отпуске.

Дарси фыркает.

— То есть мы все должны смотреть на его огромный член в первом ряду? Не думаю. Я хочу сказать, что это прекрасное зрелище, Рай, но, серьезно, с таким же успехом ты мог бы быть голым.

Она смотрит прямо на мой член все время, пока говорит. Кай хмурится и толкает ее локтем.

— Что? — невинно спрашивает она. — Я говорю ему, чтобы он убрал это!

Хуанита соскальзывает в бассейн, пробормотав: — Вы, ребята, отвратительны, — и уплывает.

Я присаживаюсь на корточки, ставлю все напитки на край бассейна и тихо говорю: — Не удивляйтесь, если я сегодня не приду на ужин. Возникли кое-какие дела.

Дарси хихикает.

— Да неужели!

Я свирепо смотрю на нее. Почему эта женщина всегда говорит громче зазывалы на карнавале, выше моего понимания. Я думаю, что с тех пор, как я встретил ее, мой слух снизился как минимум на 20 процентов.

— Почему бы тебе не пригласить свою новою подруга поужинать с нами? — спрашивает Табби.

Когда я бросаю на нее сомневающийся взгляд, она вздыхает.

— Это наша последняя ночь на острове, Райан. Кто знает, когда мы снова соберемся все вместе. Давай. Ты можешь пожертвовать одним часом между… — Она неопределенно машет рукой. — Чем бы ты ни занимался.

Если честно, не думаю, что могу. Один вкус Ангелины сбил меня с ног. Я чувствую себя как наркоман после кайфа. Все, чего я хочу, — это больше, больше, больше.

Но завтра Коннор и Табби отправятся в свадебное путешествие по островам, а мы все вернемся к своей реальной жизни в Нью-Йорке, так что Табби права. Было бы невежливо отказаться от нашего последнего совместного ужина ради умопомрачительно горячего секса с невероятно красивой, чувственной и очаровательной незнакомкой.

Я имею в виду… верно?

Увидев выражение моего лица, Табби сухо говорит: — Не ломай голову, пытаясь принять решение, Стояк.

— Оставь его в покое, женщина. — Коннор обнимает Табби за талию, притягивает к себе и улыбается ей сверху вниз. — Если у него получится, значит, получится. Если нет, я не могу сказать, что виню его. — Он понижает голос. — Серьезно, принцесса. Посмотри на нее.

Брови Табби приподнимаются.

— О, ты думаешь, она горячая штучка, придурок?

Дарси бормочет: — Ого.

— Не в моем вкусе, — тут же отвечает Коннор. — Но я понимаю, чем она привлекательна. — Когда Табби продолжает смотреть на него, он откашливается. — Для кого-то