В эту же секунду я подлетаю к Каиру и встаю впереди, смотря на брата в упор.

Теперь под его прицелом только я.

— Ты чё делаешь⁈ Отойди! — срывается Стас.

— Выстрелишь ещё раз? — спрашиваю его, прищуриваясь.

— Что ты несёшь⁈ Даяна! Я сказал тебе отойди! Я отвечаю за тебя! — он истерически кричит так, что закладывает уши.

— Это ты стрелял в меня. — говорю хладнокровно. — Я всё вспомнила.

Стас хмурит брови, мешкается на месте.

— Да! Да, это я! Мне ничего не оставалось, я должен был вызволить тебя любым способом. Получилось только так. Прости!

— Ты соврал мне.

— По-другому я бы не вытащил тебя. Не обезопасил бы! Включи голову, Даяна!

Чувствую, как мою талию обвивает сильная рука сзади. Каир прижимает меня к себе, словно лев пододвигает львёнка под свою защиту.

Чувствую спиной его стальную грудь, опираюсь как на опору. Так стоять гораздо легче, чем опираться на свою раненую ногу. Выдыхаю.

— Убери от неё руки, урод! — цедит брат, не убирая оружия.

— Твоя месть как пелена затмила тебе всё! Ты пожертвовал мной, чтобы отомстить Каиру. Ты выстрелил в меня, а потом соврал. А я поверила. Без сомнений поверила человеку, с кем росла. — срываюсь я, чувствуя, как появляются слезы в глазах. Сдерживаюсь.

— Даяна… он опасен!

— Для меня и собственный брат оказался опасен.

— Не говори этого! Я люблю тебя, Даяна! И ни хочу тебе зла.

— Тогда опусти пистолет. Опусти и уезжай.

— Нет! Нет, я не оставлю его безнаказанным!

— Тогда тебе придётся выстрелить в меня снова, Стас. — говорю уверенно. — Потому что я не отойду!

— Даяна…

— Я не сдвинусь ни на шаг. — перебиваю его.

Смотрю ему в глаза. Смотрю и чувствую, как по щекам бегут узкие дорожки слез. Но я гордо поднимаю голову вверх, не даю слабину.

Брат смотрит на меня в упор. Скалится. Проверяет на достоверность мои слова и, видимо, верит. Опускает оружие.

Что-то хочет возразить, но удерживает себя от этого. Слышу мат из его уст, а после он разворачивается и уходит к машине. Идет быстрым шагом, не оборачиваясь.

А я дышу. Дышу и боюсь сдвинуться с места. Наблюдая за тем, как уходит Стас.

— Вспомнила, значит. — слышу баритон у своего уха. Каир подхватывает меня на руки, я лишь успеваю вскрикнуть и обхватить его широкую шею руками, чтобы удержаться.

Несёт меня к своей машине крепкими руками, ощущаю его запах и становится спокойнее.

Что будет дальше — мне уже не важно. Я в самых нужных руках.

Каир усаживает меня на переднее сиденье машины, а сам обходит и садится за водительское.

— Каир, я… — стараюсь подобрать слова.

— Похуй. Всё прощу. — перебивает он. — Но больше никогда не вставай под прицел! Тебе ясно⁈

— Встану. Я буду вставать всегда, если он будет направлен на тебя.

— Блядь, и чем я заслужил тебя⁈ — запускает руку, обхватывая мою щеку и притягивает к себе, впиваясь губами.

Мы переплетаемся мягкими губами, делая их влажными, набухающими кровью от страстного и одновременно нежного поцелуя.

Каир стирает слезы с моих щек своей щетиной. Притягивает к себе, я задыхаюсь от его терпкого мужского запаха, от его властных прикосновений.

30

КАИР

Встреча со Стасом — его инициатива. Не моя.

Тот захотел увидеться один на один. Он ворвался в мой дом, ранил охрану, ранил собственную сестру…

Бля, я его реально завалю, если только увижу! Этот подонок перешел все границы! Просто смыл их напрочь!

То, что Даяна поверила ему — можно понять. Больно, сука, но понять можно. Брат всё таки, не чужой человек.

Но вот то, что он поступил с ней по скотски — этого понять нельзя! Сука, не по мужски так дела решать!

Он боялся, что она пострадает от моих рук, но сам нажал на курок. Сам причинил ей боль. И не сказал правду. Скрыл.

Я бы раздавил его голыми руками. Поводов — дохуя!

Но Даяна не справится. Не сможет. Сука, терплю только из-за неё. Иначе он давно бы уже получил своё… Я в этом деле не медлю.

Но он сам вызвался. Сам захотел разобраться. А такое мы поощряем. Только бы не сорваться, не поддаться бушующим эмоциям и не пристрелить его там!

В самый неожиданный момент появилась Даяна — какого хуя она там делала неизвестно! Как нашла⁈ Как узнала? Проследила за братом?

Прибежала со сбившемся дыханием, на полном адреналине и встала под дуло.

Встала против брата.

Такую картину я бы даже заказал и повесил у себя с доме. Она против него.

Стоит неподвижно и не боится, хотя знает, что брат может и выстрелить. Уверенно прёт против него.

Она вспомнила. Всё вспомнила. Узнала правду сама. Моя сладкая, пришла в себя!

Обвиваю её своими руками, чтобы если что отодвинуть в сторону. С резкостью у меня всё в порядке, успею.

Слежу за Стасом, наблюдаю за каждым движением. Рискнет?

Пусть только попробует.

Сделает выстрел — следующий будет в него.

Я порву хоть за малейшую каплю крови Даяны.

Такая стойкая, уверенная, моя. Горжусь ей как собой.

Её характер придаёт ей просто ахуительной красоты! Ну ни что, ни что так не сравнится с её нравом.

С тем, что она готова встать под пулю, защитив другого. Она способна на это. Я могу ей доверять. Я, блядь, буду ей доверять!

И ни секунды больше не усомнюсь в ней.

Так жёстко залипнуть на Даяне — это, конечно, рискованный шаг. Но блядь, я больше не вижу свою жизнь без неё.

Она должна быть рядом. Моя сладкая теперь навсегда в надёжных руках, которые я не разожму.

Она даже не представляет, что больше не сможет и шагу без моего ведома сделать. Я не позволю. Слишком дорога, чтобы рисковать ей.

Она сидит передо мной в машине и, сука, я словно забываю обо всем. Есть только этот момент и больше ничего. Целую её и чувствую, как голоден ей…

Мы знакомы не первый день, а я по-прежнему не могу насытиться моей сладкой.

Стараюсь не давить, не переходить за грань, пока она ранена. Тяну к себе и целую, жадно, так, как хочу я!

Отрываюсь, смотрю на неё. Она поднимает глаза и не отводит.

— Забери меня. Забери меня к себе. — говорит чуть тише.

Сука. Этих слов я добивался все эти месяцы! Словно сладкий тягучий мёд для моих ушей.

Не могу сдержать эмоций, снова притягиваю Даяну