Мне нужно было быть рядом.

Мне нужно было прикоснуться к ней.

Мы стояли в тишине.

Тишина пугает. Тишина опасна.

Но с этой женщиной рядом она казалась волнующей. Будто я стою на краю обрыва, готовый прыгнуть в бездну.

— Спасибо, — хрипло повторил я. Я уже это говорил, но всё равно не мог выразить, насколько я ей благодарен. Она была со мной весь вечер, помогала, поддерживала, даже чёртов бутерброд мне сделала.

— Ты уже это говорил.

Было два часа ночи, мы оба валились с ног от усталости.

И всё же.

Я провёл пальцами по её скуле, проверяя границы того, что между нами изменилось.

Она подалась навстречу, взглянула на меня снизу вверх. Такая ранимая, такая красивая. Неужели она чувствует это тоже?

Я убрал с её лица прядь волос, не в силах оторвать от неё руки.

И вдруг она сделала то, чего я никак не ожидал. Подошла ближе, и когда между нашими грудями осталось всего несколько сантиметров, прикусила губу.

Смотрела прямо, уверенно. Ни капли сомнения. Ни тени колебаний.

Остатки самоконтроля испарились.

Я взял её лицо в ладони, наклонился, жаждая почувствовать прикосновение наших губ.

Она сжала мой воротник, дыхание её участилось.

Чёрт, я никогда в жизни не хотел чего-то сильнее, чем поцеловать эту женщину.

Я медленно наклонил голову и мягко коснулся её губ. Вдыхая её, я…

— Я люблю тёплые объятия.

Я отпрянул.

Вик тоже отшатнулась, тихо пискнув.

— Хочешь слепить снеговика?

— Я люблю тёплые объятия.

Она вздохнула и резко повернулась к источнику звука.

— Это… Олаф?

С закрытыми глазами я поклялся, что разнесу эту чёртову игрушку кувалдой. Открыв их снова, я увидел виновника — плюшевого снеговика, валяющегося на полу рядом с манежем.

Сраный Олаф.

— Некоторые люди стоят того, чтобы растаять. Я люблю тёплые объятия.

— Тёплые объятия, — захлёбываясь от смеха, произнесла Вик. — Он что, сломался?

— Понятия не имею, — пробормотал я. Несмотря на чувство облома, тяжёлым грузом осевшее в груди, я не мог не рассмеяться вместе с ней.

Олаф заговорил снова, теперь уже быстрее, его фразы сливались в один сплошной кошмар.

— Хочешь слепить снеговика я люблю тёплые объятия хочешь сле…

Я схватил его с пола. Быстро перевернул, расстегнул карман на спине и вытащил батарейки.

Кинул их на кофейный столик. Вик смеялась как сумасшедшая.

— Он жуткий! — хлопнула она себя по бедру. — И твоё лицо! — она расхохоталась. — Я думала, ты правда его раскрутишь.

Я снова рассмеялся. Чёрт побери, я и правда хотел. Даже больше, я хотел свернуть Олафу его дурацкую голову-снежок к чёртовой матери. Но сейчас это уже не имело значения.

Я быстро пришёл в себя, вспомнив, что мы делали до того, как Олаф испортил момент.

То наваждение, в которое мы будто попали, рассеялось. Теперь она смеялась, зевала, выглядела расслабленной. А не прикусывала губу и не смотрела на меня с тем горячим, жаждущим взглядом.

Наверное, так было даже лучше. Я чувствовал: если я снова поцелую Вик, остановиться будет уже невозможно. И всё закончится только разочарованием. Она ведь ясно дала понять, что не заинтересована. Ни во мне, ни вообще в отношениях. Как её друг, я обязан это уважать. Она слишком дорога мне. Слишком важна для Тесс. Моё влечение к ней растёт с каждым днём, но я научусь держать себя в руках.

Я должен.

Она сузила глаза, глядя на игрушку с подозрением.

— Как думаешь, он закончил?

Я покачал головой.

— Нет. Он обязательно воскреснет, чтобы меня бесить. Уверен в этом.

Она слабо улыбнулась, и между нами вдруг протянулась неловкая пауза.

— Мне пора, — сказала она. — Позвони, если что-то понадобится.

Я кивнул, пытаясь заглушить весь этот грохот мыслей в голове. Та тишина, то сосредоточение, что я чувствовал, когда прикасался к ней, давно исчезли. Чтобы утихомирить шум в голове, мне нужно было отжаться раз сто. Лучше бы пробежаться, но Тесс спала, и это было не вариант.

— Ну, ладно, — добавила она, замерев у двери с натянутой улыбкой. Ситуация за каких-то две минуты превратилась из жаркой в забавную, а потом в неловкую.

Пока она направлялась к выходу, в моей голове звенел крик: скажи что-нибудь. Попроси остаться. Прижми её к стене и поцелуй так, чтобы она едва могла стоять.

Потому что внутри всё кипело. Клубок чувств, без порядка и формы.

Но я лишь молча наблюдал, как она обувает кроссовки, берёт сумку со стола и выходит в коридор, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Как только щёлкнул замок, я рухнул на диван и уткнулся лицом в ладони.

Мне нужно было взять себя в руки. Вся моя жизнь — это сплошные импульсивные поступки и сиюминутные решения. А теперь от меня требуется нечеловеческое самообладание, чтобы не поцеловать её снова.

Ведь момент был почти идеален.

И вообще… Меня только что отшил плюшевый снеговик?

Глава 20

Ноа

— Ты появился тут месяц назад с ребёнком-сюрпризом, и уже успел завести девушку? — покачав головой, Джуд почесал Рипли за ушами.

Я усмехнулся.

— Мы притворяемся.

Глаза у него широко распахнулись от шока.

Я терпеть не мог врать, и уж тем более Джуду — в этом не было никакого смысла. Между нами всегда была эта связь близнецов: он порой читал меня лучше, чем я сам себя. А я был не настолько хорошим актёром, чтобы его обмануть. Даже попытаться было бы утомительно, а сил у меня сейчас не осталось. К тому же он, как надёжный сейф.

Он шлёпнул упаковку пива на кухонную стойку с глухим стуком.

— Только не ты. Что за хрень?

— Я-то что?

Он покачал головой и начал что-то бормотать себе под нос.

Я вгляделся в него, пытаясь подключиться к нашему близнецовому каналу, но он всегда лучше это умел.

— У тебя тоже фальшивая девушка?

Он метнул в меня взгляд.

Я лишь пожал плечами. Вдруг попал в точку.

Он снял очки, протёр их о футболку и снова надел. Классический жест Джуда. Это значило, что он что-то скрывает. И делиться не собирается.

— Следующее, что ты скажешь — это то, что тайно в неё влюблён и просишь совета, как её покорить?

— Подозрительно конкретный вопрос. Но нет, — хотя в голове заорал маленький голос: «Ты не до конца честен».

— Вот и хорошо. Не надо. Правило номер один в фальшивых отношениях: не влюбляйся.

Я фыркнул и скрестил руки на груди.

— А ты с каких пор