И вот теперь я сидел с телефоном в руке и думал о том, что же я вообще творю. Это было как бросок в пустоту, как будто я нарушил своё собственное правило — не вовлекаться, не привязываться. Она была не из тех, кто вписывается в рамки вечеринок и случайного секса. Она была другой. И я знал, что, пригласив её, я открыл дверь к чему-то, чего давно избегал.

Но она…

Она была из другого мира, который заманивал меня не меньше Эллисон.

Чёрт, я почти ничего о ней не знал. Её жизнь была закрытой книгой, к которой я даже не пытался найти ключ. Но это было не важно. Одного её вида хватало, чтобы взбудоражить меня до такой степени, что всё вокруг теряло значение. Я чувствовал, как тело откликалось на её присутствие, как в крови просыпался тот самый азарт, которого мне не хватало уже долгое время.

Она отличалась от тех, кого я знал раньше. Это не было просто влечение. Это было что-то глубже — желание рискнуть, сорвать привычные шаблоны, выйти за пределы своих собственных ограничений. В ней было нечто, что разжигало во мне огонь. Интрига, свобода, игра… Я чувствовал, что она жила по тем же правилам, что и я. Или, может быть, по своим, но такими, что они перекликались с моими.

Я знал, что с ней всё будет по-другому. Впервые за долгое время я почувствовал этот азарт — не просто вожделение, а что-то большее, как если бы мы оба находились на охоте, играли в эту опасную игру, где каждый ход был на грани, и никто не знал, чем всё закончится. Это притягивало меня, заставляло желать её ещё больше. Она сама была призом в этой охоте — не просто тело, а то самое чувство удовлетворения, которого я давно не испытывал.

Она в постели… Я не мог не думать об этом. Взгляд её горящих глаз, дерзкая улыбка, которую она прятала за спокойным лицом, и то, как её дыхание учащалось, когда я дразнил её. Я был уверен — она будет потрясающе смотреться подо мной, её изгибы, её кожа, её движение.

Каково это — ощущать её прерывистое дыхание, касающееся моей кожи, как огонь, который обжигает и разжигает внутри что-то древнее, что-то неукротимое? Слышать её стоны, глухие и приглушённые, наполняя его сладкой напряжённостью. Я представлял, как мои руки сжимаются вокруг её хрупкого тела, как её кожа трепещет под моими пальцами, как она откликается на каждое моё движение. Мысли о том, как она будет двигаться подо мной, как её губы слегка приоткроются, когда я проведу пальцами вдоль её позвоночника… это сводило меня с ума.

От этой мысли низ живота объяло желание, бросая в жар.

Встав с постели, я не почувствовал ни облегчения, ни спокойствия. Вода, к которой я припал губами на кухне, была холодной, но она не остудила то пламя, что горело внутри. Словно я застрял в каком-то бесконечном круге, где ни один шаг не приносит облегчения, а лишь приближает меня к краю.

Эта квартира… Почему я всё ещё здесь? Каждый угол, каждая комната — всё здесь казалось мне чужим. Это место давно стало моим собственным адом, из которого не было выхода. Не знаю, почему я её не продал, почему продолжаю возвращаться сюда каждый день. Эти стены… Они впитали всё: мои кошмары, мои ошибки, моё безразличие к жизни. Она текла сквозь меня, мимо меня, как вода, которую не удержать в руках, но я продолжал цепляться за эту пустоту, как будто это было всё, что у меня осталось.

Я не чувствовал свою жизнь. Каждый день был как в тумане, всё больше и больше отдаляясь от того, кем я был когда-то. Было ощущение, что смерть не за горами, что она уже ждёт меня за углом, готовая настигнуть в любую минуту. И я не был против. Наоборот, каждый день казался подготовкой к этому моменту, к последнему шагу, когда наконец всё закончится. Я думал об этом чаще, чем о чём-либо другом.

Я задумался о том, чтобы позвонить Адаму. Может, просто выйти с ним прогуляться и узнать, как он. К тому же, хотелось спросить про сегодняшний вечер. Но телефон молчал. Я ждал несколько гудков, потом ещё несколько, но ответа не было. Это было странно. Адам — тот человек, который всегда находил время ответить, даже если был в дрова после ночи гулянок. Он мог быть каким угодно — уставшим, пьяным, разбитым, но всегда перезванивал или писал в ответ. А тут — тишина.

Положив телефон на стол, выдохнул, пытаясь выбросить из головы нарастающее беспокойство. Наверное, ничего серьёзного. Но что-то в этой тишине тревожило. Всё равно продолжать об этом думать было бесполезно. Моя голова и так уже была перегружена. Ничего не остаётся, кроме как отвлечься.

Я вернулся к очередному заказу. Работы всегда хватало, а она была тем единственным, что хоть как-то помогало держать в узде мысли, не давая им расползаться в хаосе. Я заставил себя сосредоточиться на цифрах, на строках текста перед глазами.

Пальцы бегали по клавишам, пока я взламывал сайт крупной компании, ловко обрабатывая коды и линии защитных систем, словно играя в сложную шахматную партию, где все ходы уже давно были просчитаны. Каждый новый шаг приносил мне странное ощущение удовлетворения. Все происходило легко, почти интуитивно, как будто я сливался с сетью и становился её частью. Пару раз кто-то пытался дозвониться, но я не обращал внимания. Телефон вибрировал, сигнализируя о звонках, но я не считал нужным прерываться. Ни времени, ни желания для разговоров не было — сейчас я был полностью погружён в работу.

Одним глазом посмотрел на экран телефона. Это не Эллисон и не Адам — два единственных человека, чьи звонки могли бы заставить меня отвлечься. Убедившись в этом, я продолжил работу, выдвигаясь дальше по системе, будто шагая по невидимым тропам чужих баз данных. На фоне заиграла музыка, которую я включил для создания нужного ритма. Она помогала фокусироваться, погружаясь ещё глубже в процесс.

Для меня это было легко. Настолько, что я уже давно перестал видеть в этом вызов. Всё работало, как отлаженный механизм, ведь я был профессионалом в своём деле. Меня невозможно было поймать, я был призраком — ни одна база данных, ни одна система не могла зарегистрировать меня.