Я очень надеюсь, что мы не совершаем новую ошибку. Очень надеюсь, что это не усложнит итак непростую ситуацию.

Но закрываю глаза и отдаюсь чувствам.

Ваня прёт, как таран, как машина. Всё внутри вибрирует от его действий. Всё даже лучше, чем я помню. И наши тела идеально сочетаются друг с другом.

Всё происходит быстро и резко. И я плачу и кричу, и кажется, даже забываю собственное имя от остроты чувств.

Когда страсть затихает Ваня лежит на мне. Я придавлена к кровати весом его тела, и мне откровенно нравится. Пальцы бродят по его позвоночнику, нос утыкается в плечо. Почему-то я улыбаюсь.

– Прости, – шепчет Ваня.

– А? – откликаюсь. – Извиняешься? Уже жалеешь?

– Прости, что набросился с порога, – исправляется он и, отстраняясь, смотрит на меня чуть настороженно.

И я также настороженно смотрю на него в ответ.

Случись всё иначе: в другом месте, при других обстоятельствах, по плану, а не импульсу, неловкость не пришла бы так стремительно. Наверное…

Через пару секунд привычная улыбка трогает губы Вани.

– Думал, надо бы сделать всё красиво.

– Так ты думал, значит?

– Ну не о том, что это случится сегодня. Но думал: романтический ужин, прогулка… секс.

Приподнимаю бровь, поощряя продолжать.

Хотя от одного слова «секс» по телу проносится толпа мурашек. Из уст Ленского это звучит ещё более эротично, чем могло бы быть.

– Но не всё поддаётся чёткому планированию, – наклоняется ко мне и мягко целует.

Конечно, я не возражаю. Обхватываю его шею руками и зажмуриваюсь, выдыхая напряжение из лёгких.

– Боюсь, я тебя немного испачкал.

– Не беда, тут отличный душ и сауна разогрелась. Пойдёшь?

– С тобой.

Он встаёт и протягивает мне руку.

А я прикусываю губу и стараюсь особо сильно не пялиться на его обнажённое тело. В прошлый раз у меня не было возможности его рассмотреть. А сейчас – стесняюсь.

– Я бы выпил, если б завтра не за руль. Может, ты хочешь?

– Нет, – отрицательно мотаю головой. – Мне достаточно.

Ваня, которого я только что сравнивал с алкоголем, хмыкает.

– А мне нет. Намерен повторить.

От его ласкового обещания по телу пробегает дрожь.

И мы повторяем. Конечно, повторяем. Ещё разок в душе. И чуть позже в спальне.

А затем забываемся сном, потому что уже середина ночи, а нам рано вставать и силы, мягко говоря, на исходе.

***

Утром я первая открываю глаза. Резко и внезапно. Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на спящего Ваню. Он дышит глубоко и ровно, лежит на спине. Часть ночи мы лежали, обнявшись, но в конце концов, сон разметал нас по разным краям кровати.

Мне не хочется его будить. Ему скоро за руль, пусть выспится, как следует.

Я тихонько выскальзываю из постели и на цыпочках крадусь в гостиную. Заглядываю во вторую спальню, где на кровати остался лежать мой неиспользованный халат. Заворачиваюсь в мягкую белую махру и иду к тарелочке с фруктами, оставшимися от ужина. Дольки яблока покоричневели, но не стали от этого менее вкусными.

Прислушиваюсь к ощущениям собственного тела и пытаюсь оценить эмоциональное состояние.

Я на подъёме, почему-то сейчас мне кажется, что ничего непреодолимого в этой жизни нет. Как говорят, испытания даются по силе воли. Уж сколько всего свалилось за последнее время мне на голову: скандал с мужем, который выставил меня за порог, ломящийся в двери сосед-преступник, чёрный квадрат вместо счастливого будущего, ощущение безнадёги и безысходности. Но жизнь странным образом всё расставила по своим местам. Свела меня с отцом Риты и… столкнула телами.

С улыбкой, наполненная воспоминаниями о прошедшей ночи, я тянусь за своим телефоном, лежащим на столике, когда внезапно загорается экран телефона Вани, который тот накануне оставил в гостиной.

Автоматически поворачиваю голову, чтобы прочитать всплывшее сообщение.

«Ванечка, котик, я не поняла, где ты…» – вот и всё, что я успеваю ухватить.

Но и этого достаточно, чтобы холодная рука отчаяния протянулась ко мне из ниоткуда и сжала своими ледяными тисками сердце.

Ванечка…

Котик…

Не поняла…

Где ты…

И?

Кто это?

Уж явно не его мама. Мамы котиками взрослых сыновей не называют. По крайней мере, я не слышала.

Дочь неизвестного банкира?

Мне становится ещё холоднее.

И внезапно оживший в голове голос Ленского, шепчущий многообещающее «секс…», кажется мне наполненным цинизмом и игрой.

Я ведь ничего о нём не знаю… Ничего… Тогда не знала. И сейчас. Даже представления не имею.

Как и он о тебе, – подкидывает внутренний голос. – Как и он…

– Тук-тук? – раздаётся справа, и я подскакиваю, поворачиваясь.

Мой персональный бог и дьявол-искуситель стоит на пороге.

Как быстро я забыла о собственных установках, не вовлекаться в новые отношения, не поставив точку в старых. Впрочем, если бы не вчерашняя случайность, я бы и не вовлеклась.

– Прости, разбудила тебя, – шепчу, чтобы скрыть замешательство.

Экран его телефона давно погас, но у меня ощущение, что Ваня сейчас поймает меня на подглядывании, а я вцеплюсь в него и буду требовать ответа, для кого это он там котик?

– Надо вставать, ехать, – с сожалением произносит он. – Хочешь тут позавтракать или в ресторане отеля?

– В ресторане, – мигом отвечаю.

Лучше уйти из номера, а то утренний завтрак может закончиться утренним сексом.

Вопреки любой логики моё тело начинает гореть. И щёки становятся красными.

Возможно, Ваня это замечает. Подходит ко мне, упирается ладонями в подлокотники кресла, наклоняется, чтобы поцеловать коротко в губы. Затем утыкается носом в волосы на виске, втягивает воздух в лёгкие, хмыкает. Перемещается ниже, теперь под его пристальным вниманием угол между плечом и шеей. Ленский снова делает вдох.

– Сладко пахнешь, – как-то задумчиво произносит он. – У меня сегодня какое-то дежа вю случилось.

– Да? – способность дышать возвращается. – Какое?

Сердце моё начинает стучать сильнее, неужели он что-то понял? Вспомнил? Что если скажет, спросит, не была ли я в том загородном отеле, не могли ли мы где-то встречаться прежде?

Но Ваня не спрашивает.

Ваня выпрямляется и тянется за телефоном. Смотрит на дисплей, смахивает сообщение коротким движением указательного пальца. И возвращает своё внимание на меня с короткой улыбкой.

– Дежа вю будто всё это уже у нас было. Секс и утро в постели. Но ведь это невозможно.

– Невозможно, – пищу я, думая, что вот оно: отличный момент во всём признаться, но я сознательно его пропускаю. – Что там? Что-то важное? – указываю взглядом на телефон.

Всё-таки язык мой – враг мой. Вопросы выскакивают самостоятельно.

– Нет, там… по работе.

Котик?