Волков еще несколько долгих, невыносимых секунд сверлит меня взглядом, словно пытаясь понять, не сошел ли его лучший аналитик с ума. Эмма же, поймав мой отчаянный ритм, ускоряет движения губ и рук, доводя меня до самой грани. Мои мышцы каменеют. Я больше не выдержу. Еще минута этого дипломатического бреда, и я кончу прямо в прямом эфире перед командованием.

— Добро, — наконец отрезает генерал, возвращаясь к бумагам. — Оценку принял. Жду откорректированный финальный отчет по бюджету завтра к 08:00 утра на моем столе. И открой форточку, Громов. Смотреть на тебя тошно. Конец связи.

Экран мигает и гаснет.

Я отшвыриваю ноутбук на край стола так быстро, что он едва не слетает на пол, и с шумным, утробным рыком ныряю руками под столешницу. Хватаю Эмму за плечи, вытаскивая ее из-под стола, и одним слитным движением перекидываю через себя, укладывая прямо на разбросанные по столешнице распечатки секретных рапортов и графиков.

— «Они войдут гладко и проникнут очень глубоко»? — цитирует она меня, задыхаясь от смеха. — Серьезно, майор Громов? Какая блестящая тактическая аналитика!

— Ты доигралась, маленькая дьяволица, — мои руки безжалостно сжимают ее бедра, раздвигая их в стороны. — Генерал просил глубокий прорыв в тыл противника? Сейчас я продемонстрирую тебе это на практике. По всем нормативам. И, клянусь, пощады ты не допросишься.

Конец.