– Паша?! – застигнутая врасплох, ахает она.

– Привет. Я за тобой.

Глава 31

Катя

Дождь льет стеной. Навес террасы из плотной ткани заполняется водой между пролетами и рискует обрушится на наши с Ромой головы в любой момент. Запахнув бомбер на груди, я прячу ладони подмышками.

– Я же не грубил тебе, нет? – спрашивает Рома, раз за разом перехватывая мой взгляд.

Он курит. Дым сигареты вьется вокруг нас и, постепенно опускаясь к полу, становится похожим на туман. Запах табака в сыром воздухе ощущается более горьким, чем обычно.

– Нет, Ром... Я пойду?

– Кать, тогда в чем проблема–то?

Мы встретились в баре случайно, и когда Рома предложил отвезти меня сегодня домой на такси, я была вынуждена сказать, что в прежнем формате мы больше общаться не можем. Все получилось крайне глупо и нелепо. Со стороны выглядело так, словно я его бросаю, хотя на самом деле это не так.

Рома очень расстроился, и, кажется, обиделся.

– Ни в чем, Ром... Я не хочу давать тебе ложных надежд. Прости.

– Да, какие надежды?... Просто общались же!

– Прости, Рома.

Он сильно затягивается и бросает окурок в установленную тут же урну. Выдыхает никотин тонкой тугой струйкой и, шмыгнув носом, закладывает руки в карманы спортивных брюк.

– Что, совсем не нравлюсь?...

– Ром...

– Неприятен тебе?...

– Приятен, но не настолько, чтобы проводить с тобой время наедине, прости, если... – мотаю головой, пытаясь подобрать правильные слова.

– Странная ты, Катя... И брат твой...

Договорить он не успевает, потому что боковым зрением я замечаю высокую фигуру в дверном проеме, а затем, повернув голову, вижу Просекина.

– Паша?!

– Привет. Я за тобой.

Горячее, приправленное облегчением, чувство восторга затапливает с макушки до пят. Я едва сдерживаю себя, чтобы не броситься на него с объятиями и поцелуями.

– Что–то случилось?

Он выглядит уставшим, раздраженным и продрогшим, и мне только остается догадываться, как он здесь оказался.

– Дождь.

– Хорошо... – киваю несколько раз подряд, словно это самое логичное объяснение из возможных, – Хорошо, я сейчас только девочкам скажу...

Между парнями повисает незримое напряжение. Ромка, раскачиваясь на пятках, смотрит на Пашу исподлобья. Просекин в свою очередь буравит взглядом Кацюбу, не шевелясь.

– Паш... – зову его тихонько.

– Иди, я догоню.

Решаю не спорить. Он делает шаг в сторону, когда я приближаюсь. Я прохожу мимо и ступаю в зал бара.

– Тебя Просекин искал, – сразу заявляет Таня, – Нашел?

– Нашел.

– И?... Уже уходишь? – расстраивается она, наблюдая за тем, как я пихаю в сумку телефон и вешаю ее на плечо.

– Да... он меня домой отвезет. Я тебе денежку на карту переведу, окей?

– А с Ромкой что?

– Ничего, – пожимаю плечами.

Сидящие за столом, не посвященные в детали, девчонки только успевают переводить взгляды с меня на Таню и обратно.

– Все нормально? – сощуривает она глаза.

– Нормально, – отвечаю коротким смешком.

– Тогда почему домой?

– Дождь, – показываю рукой в сторону выхода.

Мы потом, разумеется, спишемся или созвонимся, и Таня попытается все – все из меня вытащить, но сейчас я могу ее только заверить, что со мной все в порядке.

Вскоре Пашка выходит из второго зала и подбородком показывает в сторону выхода. Я посылаю девчонкам воздушный поцелуй и шагаю следом за ним.

– Почему без зонта? – спрашивает строго, когда мы выходим из бара и оказываемся под дождем.

– Потому что днем его не было.

– Прогноз смотреть не учили?

Я поднимаю воротник бомбера и держу его пальцами у горла, словно он как–то защитит меня от бьющего в спину косого дождя. Быстро прыгая через лужи, бегу к машине и ныряю внутрь, заливая всю вокруг водой.

– Какой ужас!... – восклицаю я, пытаясь стряхнуть ее с волос.

Просекин усаживается рядом, чуть сдвинув кресло назад, достает спортивную сумку с заднего сидения и вынимает из нее футболку. После чего стягивает мокрую и надевает сухую.

Картина, виденная мною тысячи и тысячи раз, заставляет замереть, жадно поглощая каждую деталь его обнаженного тела. Цвет кожи, перекатывающиеся под ней мышцы, широченные прямые плечи и эти две крохотные родинки у правого соска, которые я знаю с детства. Какие они на вкус, интересно?...

Пффф...

Упав спиной на спинку сидения, я расстегиваю кофту и закидываю ногу на ногу. Жарко.

– Дождь уже вчера в прогнозах стоял, – продолжает злится.

– Не начинай, Паш...

– Прошлым летом ты промокла, и у тебя была ангина с температурой под сорок. Забыла уже?...

– Ты поэтому прилетел за мной? – язвлю я.

Смахнув дождевые капли с волос, он заводит двигатель и настраивает обдув так, чтобы не затягивало стекла.

– Что с Ромычем? Не обижал?...

– Нет.

– Довольным не выглядел, – замечает, чуть поджав губы.

– Ему грустно, Паш. Я ему нравлюсь.

– Зато он тебе – нет.

Это правда. Не потому, что он не симпатичный и не приятный в общении. Дело не в этом. Просто кое–кто нравится мне гораздо – гораздо больше. И если бы не Просекин, я, возможно, и дала бы Роме шанс.

– Мы поговорили.

– Я уже понял.

– Свиданий больше не будет, – делюсь, наблюдая, как тает на лобовом стекле испарина, – Ему уже улетать через три недели. Все равно ничего серьёзного бы не вышло.

Шумно выдохнув, Паша кивает.

– Сама как?... Не жалко?

– Жалко...

Просекин набирает воздуха в грудь, чтобы ответить, но не успевает – в моей сумке начинает звонить телефон. Я нашариваю его рукой и, не глядя на имя звонящего, принимаю вызов.

– Катя!... – выпаливает в трубку взволнованный голос Яры, – Катя, ты можешь приехать?

– Что случилось?

– У меня живот болит.

– Схватки? – догадываюсь я.

– Нет! – шипит в трубку, – Я не знаю!... Мне просто плохо!...

– А где Виталик?

– Не знаю!... Я не хочу его видеть!

– Яра!... – стараюсь успокоить ее своим тоном, – У тебя, наверное, роды начались! Звони в скорую!

– Нет у меня никаких родов!... Приедь ко мне, Катя!... Мне плохо!

– Давай, я сама Витале позвоню!

– У